Холодное сердце пустыни

В принципе – если броситься вперед с достаточной скоростью, можно оглушить ударом кулака в висок, выдрать из ножен на перевязи стражника кинжал и полоснуть его по горлу, быстрее, чем тот успеет выдохнуть заклинание.

С трудом удалось отстраниться от этих мыслей. Все-таки – можно было сбежать с Арены ногами, но как сбежать с неё рассудком – было Паулю неведомо.

– Чему обязан такой чести лицезреть отважнейшего из смертных? – поинтересовался Аман, поднимая голову и вынимая изо рта кончик трубки. Из его рта вырвалось колечко дыма – вырвалось и зависло в воздухе, завиваясь в сложную спираль.

Что-что, а невозмутимость Аману удавалась как прожженному дельцу. Такой при полных мешках товара за спиной будет торговаться, набивая цену.

И тон магика не казался подобострастным, ни в каком месте. Он звучал слегка недовольно, будто Аман был действительно раздражен, что его отвлекли от работы и с трудом нашел в себе силы отдать дань вежливости – для болтливых пустынников один “отважнейший из смертных” в приветствии – это ужасно мало.

– У вас гости, господин Аман? – стражник все сверлил взглядом Паулю лоб, но он беспечно глотнул терпкого настоя из чашки, вопросительно задрав брови, будто удивляясь такому вниманию. – На рынке заметили беглого харибского гладиатора, он скрылся в этом переулке.

– Господин Ласс, какие беглые рабы? Брат ко мне приехал, из Эффин, – сухо улыбнулся Аман. А Пауль невольно восхитился этой наглой ложью, сказанной с таким искренним раздражением, будто магик был действительно возмущен озвученными подозрениями.

Вот только ложь эта означала только одно. Если стражник Аману поверит – придется Паулю отступиться от слова, данного Мун. Он будет чародею должен.

– Гладиатор тоже эффинец, – Ласс даже бровью не повел, ему по службе, видимо, капризных магиков хватало, чтобы не обращать на их выверты внимания, – розыск ведется именем халифа. За укрывательство грозит участь раба на харибской Арене.

– Это все более оскорбительно, господин Ласс, – магик откинулся на подушках, и глянул на стражника с яростью, – мой брат из Эффин, я тоже из Эффин, вы это знаете.

Какие тут могут быть противоречия? Как я должен избежать ваших обвинений? Кем нужно родиться? Два года здесь живу, магичу на благо Турфана, вы же ко мне от лихорадки приходили лечиться, и зелья покупали уже для себя. Чтобы супруга была довольна. Между прочим, никому и слова не сказал о ваших немочах.