Холодное сердце пустыни

Она растаяла, а Сальвадор не прекращала Танец Памяти до самых первых лучей рассвета. До того, как услышала самый первый свой зов.

Сейчас она могла танцевать только в перерождениях. И редко у неё был выбор, когда и для кого.

А в этот раз, наверняка к её выступлению явится Эльяс, чтобы сидеть себе где-нибудь в первых рядах Мансуловых гостей и пакостно улыбаться.

Все-таки хорошо, что она сумела взять с Пауля слово, что он не пойдет к Ворону снова. Хотя гладиатор и повел себя как распоследний наглец.

Целовать! Её!! Да как он вообще посмел?

У кого-то точно был лишний язык.

Хотя вкусный у него был язык, хоть и наглый. Была в Пауле терпкость полынноого меда, что иногда добирался до Махасара на кораблях из цветущей Веталии…

Она вечность не целовалась с мужчиной вот так, не потому что он её выбрал и нужно было исполнять брачные обязательства, а потому что вдруг защемило в сердце.

И ведь защемило же, сжало, будто наизнанку вывернуло. Она почти дрожала в крепких руках северянина, впервые в этой жизни, ощущая себя не уязвимой, а хрупкой.

Все то было необъяснимо, от первого прикосновения, до того самого момента, когда до неё дошло, что она действительно делает и насколько это неприемлемо.

И что на неё вообще нашло? Зачем приспичило прикасаться к малознакомому мужчине, да еще и, шайтан раздери, любоваться им. Она, к своему удивлению ощутила, что действительно будет скучать по этому сильному синеглазому смертному.

Как будто не сто лет ей было, а лет четырнадцать. Будто и не она прослыла в пустыне как обладательница самого холодного сердца. Будто и не было этого десятка перерождений в чужих телах, смятых воедино торопливых жизней, начинавшихся даже не с начала, а за несколько лет до печального конца.

Но все это и вправду сейчас почему-то ощущалось будто бы сном.

А эффект этого совершенно неожиданного легкого увлечения – он был.

Сальвадор понравился Пауль Ландерс. Его теплотой, его открытостью, да что там – даже наглостью, которая с таким трепетом относилась к её границам.

И, Шии-Ра, неужели под твоими лучами еще такие водились? Такие, которые всерьез спрашивали на прощанье: “Увидимся во снах?” А ей, столетнему духу, которая должна бы чувствовать себя древней и повидавшей все на свете, хотелось только засмеяться и бросить что-то вроде: “А ты приглашаешь? Ну, раз приглашаешь – тогда можешь ждать меня завтра”.

В конце концов, это было не сложно.