Холодное сердце пустыни

У Сальвадор были возможности, чтобы даже в смертном теле сниться одному несносному наглецу ровно до того часа, когда он совершенно замучается видеть в своих снах одну и ту же женщину.

Пальцы привычно расписывали глаза густыми тенями сурьмы, ставили золотые точечки над бровями, а сама Мун думала о своем.

Интересно, Пауль уже вышел из Турфана? Интересно, в какую сторону направится? Интересно, как разъярится Эльяс, когда ему не удастся втянуть смертного в свою игру?

Ох, как бы она хотела увидеть лицо Ворона, когда до него дойдет, что Пауль не явится и не запутается в его паутине.

Возможно, после этой жизни Сальвадор еще найдет Пауля, проведает, даст свое благословение его сыну или дочери – это неважно. Может быть, тогда ей не будет так совестно, что сестре Пауля она не помогла.

Хотя, все-таки странно, что не сработало благословение Мег. Ведь оно должно было отвести от неё беду. Любую беду, какую могли обеспечить люди.

Разве что в дело вмешался кто-то, связанный с магией, кто-то, способный ослабить влияние благословения… Нет, в этом стоит разобраться, когда она избавится от проклятия.

И какая все-таки жалость, что наложил это проклятие не Пауль. Еще с утра Мун бросилась к Ануку, чтобы там, снова встав к нему спиной, пройтись по черным магическим нитям порчи, опутывающим горло сущности Сальвадор плотным душным ошейником, перебирая имена тех, кто имел к ней претензией.

Нет. Не Пауль, не Рик, даже не Мег – Сальвадор проверила всех. Не они её прокляли. Увы. Придется играть пари дальше.

– Мун, Алия, вы идете разогреваться? – в комнатку Мун заглянула Зулейха.

У неё были мягкие манящие губы, томные огромные глаза. Она была не так изящна как Мун, не походила на дорогую фафоровую куколку как Алия, но было в её лице что-то такое, от чего очень многие мужчины с трудом отводили от неё глаза. Нежная, будто спелые ягоды фисции, в общем, было Зулейхе чем соблазнять халифа.

Мансул собирал свои “дары” три года. В год по наложнице. И да, вкус у него был, выбирал он для халифа самых лучших. Мун не сомневалась, что халиф оценит дары, и Мансул снова останется во главе Турфана.

Танцовщицы разминались за одной стенкой от зала, в котором принимали гостей. И если прислушаться – можно было услышать гул болтовни и хор флейт.

Никто не слушал, ведь ужин уже начался. До того, чтобы оказаться перед гостями, осталось совсем немного времени.