Хранители цепи миров: срединный путь - Шемлад 2

– Да?

– Ты меня слышишь? Жив? Я скоро буду!

– Слышу, у меня почти нет воздуха, не смогу говорить, – хмурился он.

– Чуйлуми нанесла ужасающий удар и находилась близко к эпицентру. Я спешу к вам.

«Курносик…» – ужаснувшись, подумал он и впитал холод.

Лёд, обратившись в воду, волной рассеялся во все стороны, Владимир вдохнул насыщенный гарью, влажный воздух и огляделся. Если бы не слова Кютучи, то он точно решил бы, что его вновь закинуло на другую планету. Разразился настоящий ливень. Прекрасная и живая роща превратилась в обугленную пустыню с кучей воронок и каких-то скрюченных конструкций.

Пепел и угли, словно глаза демонов, пялились на него со всех сторон и курились дымом. Чуйлуми жахнула от души! Но где она?!

Обнаружив руку, он поднялся, подхватил её и не задумываясь об осторожности, побежал.

– Чуй?! Чуй?! Чуй! Чуйлуми! – кричал он в сгущающемся мраке, пока не услышал сквозь дождь и гром, визгливо-болезненного «Ша-а-а!»

Спеша на голос он несколько раз чуть не упал, но нашёл их.

Стремительная лежала на боку судорожно шевеля лапами, а рядом уткнувшись лицом в землю лежала Чуй. Взяв обрубок руки подмышку, он исцелил девушку.

– Володя! – воскликнула она.

Он помог ей подняться, девушка зажгла малюсенький шарик белого света.

– Дай мне секунду, сейчас вернусь к тебе, – произнёс он и подскочил в ящерке. Впитавшись в неё, остатки сил частиц жизни все до одной потухли. Стремительная так и не поднялась, но выглядела лучше и продолжая лежать вывернулась телом к нему.

Рюкзак с кристаллами остался у белок, пока частицы не восстановятся, полностью исцелить её он не сможет.

– Володя, – Чуйлуми обняла его со спины. – Прости меня! Глупая! Глупая я! Прости, всё по моей вине, – курносик заревела, Владимир повернулся к ней. – Умоляю, прости, никогда больше, никогда я, так не посмею, обещаю! – она находилась в истерике, вина сквозила в её голосе, а вода струилась по её лицу и волосам.

Это было так трогательно. Владимир вздохнул и поднялся, освободившись от её объятий, его глаза заслезились.

В целом, самое время для слёз и драм, под пепел, ночь, дым и дождь. Одно портило драматичный настрой, он стоял в одних трусах с горизонтальным символом возбуждения и торчащей рукой подмышкой.

– Твоя рука?! – заметив, визгливо вскрикнула Чуй, словно его лишили жизни.

Небо сверкнуло, над головой раздался гул грома.

– Частицы кончились, оставлял для дыхания, а затем исцелил вас, – произнёс он.