Хрустальная роза

После небольшой ссоры, во время которой леди Миратэ обвинила супруга в том, что он поставил под сомнения ее силу и самостоятельность, а он пытался ее разуверить, аргументируя свое требование исключительно заботой о ней, было решено, что лорд Миратэ все же будет сопровождать ее.

В вечер перед отъездом — с момента окончательного изгнания орков прошло почти три недели — семья Рисанэ и семья Миратэ собрались в доме у последних для того, чтобы отпраздновать победу над орками. Эльфы-селяне вернулись в свои земли, и поместье вновь приняло благопристойный вид, так что ужинали в столовой, как истинные лорды и леди.

Ели, пили, обсуждали свою невероятную победу. Эстель и Нарель немного смягчились по отношению к Линэль. Первая даже разговорилась с леди Миратэ.

— Вы так спокойны, леди Линэль.

— Вы о чем, леди Эстель?

Та посмотрела на нее с подозрением.

— Когда убиваете орков. Или был опыт?

— О нет, я впервые оказалась в зоне военных действий.

— Странно.

— Что именно?

— Обычно первое убийство влияет на эльфа. Даже если он убивает орка.

Линэль размеренно отрезала кусочки от мясного пирога и отправляла в рот. Она выглядела как столичная кокетка за завтраком с подружками-сплетницами, а не замужняя леди в доме, пережившем осаду и свою войну. Еще больший диссонанс вызвали ее сказанные спокойным тоном, но ужасные в своей сути слова:

— Когда нам с Лидэлем было семь весен, отец взял нас с собой. Он казнил предателя.

Я помню молчаливую мрачную толпу и кровь на эшафоте. Помню каждую секунду, каждую деталь. Отец потом сказал, что хоть мы с братом и не наследники, но Свет может распорядиться так, что кто-то из нас возьмет на себя бремя правителя, поэтому мы должны быть готовы ко всему. Готовы решать судьбы других. И готовы к последствиям. К смерти других. — Она пригубила вина, выставленного в честь их маленького праздника. — Так что нет, я не боюсь смерти. А орков мне не жалко: они звери, что издевались над моим братом.

В столовой стояла такая тишина, что казалось, тронь — и она разлетится хрустальными осколками.

— Сколько вам было? — неверяще переспросила Эстель.

Линэль улыбнулась, но это неживая улыбка.

— Мы были только на одной казни, а вот Лоренса отец брал на все, не взирая на возраст. Вот уж кто-то набрался сознательности, — пошутила она, только вот никому смешно не было. Страшно было.