Дикое Сердце

Вторым станет — овладевание техникой сокрытия себя, как я успел продемонстрировать тебе на личном примере. Но есть ещё и третье поручение.

— Я слушаю, — Дрейк трепетал от волнения, что же ещё уготовил ему Хигс.

— Хочу увидеть твой второй облик.

— Что?! — округлил глаза Бельмонт.

— А что такого? Я уже видел второе обличие всех твоих друзей оборотней, но твоё — ни разу. Эту досадную оплошность надо исправить, чтобы во время вылазки за пределы города не случился неприятный сюрприз. И я не за потенциальных противников волнуюсь, а за союзников.

Сотни раз видел, как внезапное пробуждение потомков древних кланов уничтожало своих же товарищей. Такого с моими учениками я не допущу. Так что давай, я жду.

— Директор... — Дрейк разволновался, вспоминая разрушительную силу второго облика, который смог ранить даже отца.

— Не бойся, я выдержу. Ты обратишься по доброй воле, без желания меня убить — это безопасно! — заверил его Хигс.

— Точно?

— Я клянусь: если сможешь меня ранить, я тебе досрочно выдам диплом гения моей академии и сразу отправлю на последний курс! — Хигс расхохотался так, будто это даже в теории невозможно.

— Приступай, Бельмонт, я в нетерпении увидеть твой новый облик!

Для Бельмонта подобное требование директора выглядело не иначе как публично раздеться посреди улицы днём в час пик. Эта вещь, которую нельзя просто так взять и сделать. Дрейк с детства привык скрывать и сдерживать свою силу, потому как небезосновательно боялся. От призыва показать второй облик натурально включился ступор, тело отказывалось двигаться.

— Что такое, Бельмонт? — Хигс увидел заминку парня, будто у него на лице написано, что сейчас в голове творится. — На задании тоже встанешь столбом, пока твоих друзей убивают?

— Нет...

— Допустим, потерю нескольких ты переживёшь и не сломаешься, но что случится, когда Диана будет в опасности? — Хигс знал, на какие болевые точки давить. — Вспомни свой вступительный экзамен: ты испугался слов Арвида и не обратился. Неужели ты поверил в его очевидную ложь? Я разочарован.

..

Реакция, которую пытался вызвать Хигс, должна была сковырнуть старые раны, довести до точки кипения, надавить на гордость. И это сработало: Дрейк устал заниматься самоедством, переключил свой гнев с собственных ошибок на заносчивого вампира. Такова психология — легче всего найти причину в ком-то другом, особенно, когда зол и себя не контролируешь.

Бельмонт снял очки, чтобы не мешали, ослабил пуговицы на груди и рукавах, только это было бесполезно.