Тролль

Эльфийка страдальчески застонала, сорвала со стены клочки мха, смяла и заткнула ими ноздри. Пористая зелень побагровела, но кровь остановилась. Через некоторое время пришлось сменить затычки.

— Ты жива? — решился Бай на вульгарный вопрос.

— Жива, — в нос проговорила Амарилль. — Очень жива.

— Почему из-за магии вообще происходит с тобой такое?

— Потому что она неестественна. Слышал о гипотезе «периодических поражений»? Вижу по лицу, что нет. Я не Дбалин, академический слог не осилю, но, если просто, то есть люди, эльфы, гномы – разницы нет, – которые чихают от запаха роз.

Чешутся, если поели орехов. И так далее, у всех по-разному… Бай, подожди… – Амарилль сменила затычку в носу, отвратительно шмыгая. – Так вот, магия же вредна для всех. Если переборщу, то она может порвать мне горло, лёгкие обжечь. Кровь из носа – это ещё мелочи, будь спокоен. Ох… этот мох немного кружит голову, знаешь. Глянь, насекомые спускаются или мне кажется?

Несколько бабочек медленно слетели с потолка, присосались хоботками к подтёкам крови между стеблями паразитирующей травы.

Складчатые брюшки начали медленно наполняться и вместе с тем расправляться.

Скрежет за проходом давно прекратился, видимо, рабочие отвлеклись от разбора завала. Но до сих пор были слышны тяжёлые шаги солдат.

— Бай, Амарилль! — приглушённый голос Дбалина напугал и в то же время обрадовал. — Вы как?

— Отдыхаем! — крикнул Амарилль.

— Здесь нет выхода, — сказал Бай, подойдя вплотную к завалу.

— Есть, — успокоил Дбалин. — Его просто надо создать, и я говорю не о том, чтобы расчистить проход.

Не хватало ещё к вам запустить милейших насекомых. Ничего не предпринимайте, мы с Филином кое-что попытаемся сделать. Коль не получится, вернёмся обратно. Ждите.

— Стой! С Дестриэ всё хорошо?

Раздалось ржание, громкое даже за преградой.

— Как и сам слышишь, твой пони в здравии. Повторяю: ничего не предпринимайте, ждите. Мы вас не бросим!

Прощальным ответом послужил безумный смешок Амарилль. Бай обернулся и увидел, что эльфийка распласталась на шевелящемся ковре паразитирующей травы.

Одну руку она положила под голову, второй сорвала мох со стены, поднесла ко рту и заглотила. Тролль почувствовал, как рвота подходит к горлу.

— Не этот мох Дбалин называл токсичным?

— Угу. Ты не представляешь, как мне хорошо! Голова прошла. Попробуешь?

— Вряд ли.

Амарилль сладко потянулась, полы котты из-под ремня распахнулись, показались тонкие, обтянутые в красные штаны ноги — настоящий пожар на зелёном лугу.