Тролль

Эльфийка перевернулась со спины на живот, примяла стебли паразитирующей травы, замерла в соблазнительной позе. Смахнула волосы с лица. Бай разочарованно выдохнул.

Нос и подбородок были измазаны в крови, нижнее веко левого глаза набухло, как ягода жимолости, кожа темнела — наливался фингал. Филин пощёчиной заехал и в глаз. Амарилль, посмеиваясь, вышмыгала затычку из мха, изничтожая крохи соблазнительности. Бай во второй раз ощутил приступ тошноты. Но, не в силах справиться с безумной мыслью, отметил, что даже в таком побитом виде эльфийка красива.

Последняя тем временем вышмыгала вторую затычку. Тролль понял, что с выводом поспешил.

— Бай, а ты когда-нибудь целовался?

— Нет.

— А хочешь?

— Не знаю…

Амарилль усмехнулась, медленно поднялась и так же медленно пошла к троллю, плавно и — если бы не одежда, полностью запачканная в слизи червя — обворожительно. Бай сделал шаг назад, упёрся в стену мягкого мха, который почему-то никак не опьянял, вынуждая трезвой головой воспринимать происходящее безумие.

Эльфийка коротким жестом приказала пригнуться, взяла в ладони крупное лицо тролля и поцеловала.

Оказалось не так уж омерзительно. Язык Амарилль был горячим и дарил вкус крови, а также горьких трав. Бай открыл глаза. Бабочки воспарили над паразитирующей травой — они напоминали бутоны орхидей, что неподвижно застыли в воздухе. Худое тело в руках казалось умилительно хрупким.

Амарилль отстранилась. Глаза прищурены, рот приоткрыт. Захохотала, сотрясаясь, едва устояла на ногах.

— Бай… у тебя такое глупое лицо! Не могу! — Она смеялась долго, кружась среди бабочек-орхидей, и, как закончила, замерла, хитро взглянула.

— А ты когда-нибудь занимался любовью?

— Мне кажется, сейчас не самое лучшее время…

Эльфийка снова захохотала, отмахнулась. Бай, не зная, как трактовать подобный жест, решил спросить то, что его волновало, и тем самым сменить тему.

— Тебе ведь нужны деньги для спасения собратьев? Филин соврал там, возле червя?

— Нет, — ответила Амарилль неожиданно спокойно, прислонилась к стене, вдыхая дурманящий мох.

— Хотелось произвести впечатление, знаешь, не пасть в глазах. Ты такой добрый, наивный. И, несмотря на первое впечатление, понравился мне безумно. Поэтому соврала. Деньги я хочу чисто для себя, Бай. Завести дело, открыть постоялый двор, как у твоей матери, и жить безбедно, даже богато, в комфорте. Никогда не вернусь в свои трущобы! А насчёт спасения собратьев… — Она устало опустилась на паразитирующую траву. — Ну, мне их жалко.