Лишь тени

С чего бы тому это делать, если о них двоих никто не знает. Странно, но как человека он свою тень не воспринимал до сих пор.

— Ты… — начал. И замолчал. Шейд поднял бровь в вопросе. — Ты же мужчина, да? Имею в виду, тебя интересуют девушки? Просто не могу никак вообразить тебя отдельно от себя. Что у тебя есть желания, отличные от моих. — Отец крепко вбил в голову, что тень следует за хозяином. Сайген и не обращал особо внимания на потребности Шейда, да и брататься с ним не было желания. Был да и был, а отец следил за ним.

— Представь себе, я даже принимаю пищу. И мне много что нравится, и женщины в том числе, — Шейд криво усмехнулся. — Я такой же, как и любой другой человек в этом мире. К моему великому сожалению.

Сайген честно попытался понять, наверное, впервые за все то время, что они жили по соседству, но залезть в чужую шкуру и осмотреться оказалось неимоверно сложно. Попытался представить Шейда в кругу других людей, с бокалом в руке и с девушкой в обнимку. Смеющимся и расслабленным, а не стоящим в тени на страже.

Вечно, сколько его помнил, он так и делал, и Сайген искренне полагал, что на большее тень не способна.

— Зоя? — спросил.

Шейд не хотел о ней говорить. Только не после того, как ему напомнили о его месте. Сайген, верно, думает, что все это блажь, не стоящая внимания, и не воспринимает его всерьез. Покосился на эроса, но, к его изумлению, на лице Сайгена отображался интерес.

— Считаешь, это весело? — грубо спросил, вернувшись к разглядыванию столба напротив лобового стекла.

— Выпотрошить меня ради научного интереса? Узнать, как я реагирую на то или иное имя? Подумай лучше о том, что я тебе сказал: в доме был третий. И он проделал во мне дыру, думаю, не ради того, чтобы освободить тебя.

Сайген на миг представил, что так и есть. И поежился. Похлопал Шейда по груди, завел двигатель.

— Что ж, давай послушаем, что скажет твой таинственный информатор. Но! — рука Сайгена легла на шею Шейда, он притянул его к себе и предупредил: — Если окажется, что ты тянешь время… Если я не поверю тому человеку… Берегись и не забывай, что у меня есть много друзей, готовых вывернуть тебя наизнанку, вполне по-настоящему, оставив при этом в живых.

Что они заставят молить о смерти, но ты ее не получишь.

Шейд в упор посмотрел в карие глаза возвращенного, в которых иногда проглядывало участие, или мелькала душа, которую так тщательно собирал для него отец. Но только свое отражение он не замечал, не считал нужным растрачивать на него энергию.