Лишь тени

— Он сегодня в больнице должен быть. Твой отец заплатил за агонию для суицидника. Надеется, что это вернет девчонке желание жить.

Рука Сайгена напряглась на шее Шейда.

— Ты сейчас говоришь про гаражи? Про того донора, что умер там? — когда Шейд показал, что да, именно с тем человеком им нужно встретиться, выдохнул: — Крайтон. Черт. — Отпустил Шейда, взялся за руль. Убийца из Химеры, скрытный, как и все его собратья. Но ничего плохого ни разу о нем не слышал. К тому же работали они под началом Амана уже давненько.

— Возможно, ты и не встретишься с палачами… Ему я готов поверить. Едем.

Автомобиль покатил к больнице, той самой, где недавно восстанавливался сам Сайген. Периодически эрос поглядывал на Шейда, отогревшегося и почти уснувшего на соседнем сиденье. Вспомнил, что и сам не раз так засыпал и чуть увеличил температуру в салоне, обнаружив, что не очень приятно смотреть, как охранник замерзает.

— Спишь?

— Нет, — Шейд приоткрыл глаза, глянул в окно. Они уже были на подъезде к больнице. Сел ровнее.

— Где ты лечился? Отец врача нашел?

— Твой отец не знает, — сказал Шейд. Мэр и понятия не имел, что охранник получил травмы серьезнее моральных. Тиль Вилеш, видимо, совершенно не разобрался, кто кого бил в той столовой, там кружили сплошные тени. — Прошу, не говори ничего.

— Ты так на работу ходил? — поразился Сайген и сразу разозлился. — А если бы ты помер??

— Я все зашил, — по мере того, как Шейд объяснял, глаза Сайгена раскрывались все шире. — Все зажило.

В то время как врачи в больнице тряслись над его царапинами, его тень разгуливал с дырой в животе.

Сайген оцепенело смотрел вперед. Хотел что-то сказать, но только сильнее сжал челюсти и заехал на больничную стоянку. Стало по-настоящему страшно, что с таким отношением к их общей жизни ему вполне светит испустить дух в любом месте и в любое неожиданное время.

— Зоя тебе нравится? Хоть немного?

Шейд моргнул. Сайген прошелся рукой по волосам.

— Слушай, на самом деле мне не хочется слушать твой вой в подвале. И держать тебя на лекарствах тоже не лучший способ решить нашу проблему.

Может, ты отыщешь себе цель и займешься ей, вместо того чтобы испытывать пределы человеческого тела и отцовского терпения? Ради меня ты себя беречь не хочешь, может, ради кого-то другого будешь?

— Что за акция милосердия? Разговор наш начинался иначе. С того, что запретил приближаться к твоим друзьям.

— Мы с тобой никогда не разговаривали. Вот так, наедине, — эрос обвел взглядом пустую стоянку.