Ученье — свет, а богов тьма

— Вот потому и волнует, — медленно произношу я. — Если уж ты не доверяешь Алтонгирелу, которого знаешь с детства, и считаешь, что он остался твоим другом исключительно потому что ему было так удобнее, то страшно представить, что ты думаешь обо мне.

Азамат устало трёт глаза — а ведь ещё только утро.

— Лиза, ты знаешь, что я о тебе думаю. Что ты самая лучшая и самая красивая, и что без тебя моя жизнь походила бы на попытку вплавь преодолеть океан Гэй посреди зимы. Неужели ты всё ещё сомневаешься в моих чувствах?

— Нет, но ты почему-то сомневаешься в моих, — развожу я руками.

— Ирлик может составить тебе конкуренцию примерно с тем же успехом, что Хос. Или, скажем, какое-нибудь диковинное растение. Мне, конечно, любопытно, у нас ведь, на Земле, нет богов, но ты же не можешь всерьёз полагать, что мне может быть интересен как мужчина некий полугуманоид, который может в любой момент забыть, кто я такая и как его самого зовут!

— Это очень рациональные соображения, — вздыхает Азамат. — К сожалению, интерес рождается обычно от вещей иррациональных.

Например, от красоты. Да и статус играет роль...

— Безусловно играет! — подхватываю я. — Именно поэтому у бога — прародителя чудовищ, которого собратья и родная жена так ненавидят, что заперли в подземной пещере на двести лет, гораздо меньше шансов, чем у человека, которого совершенно посторонние люди избрали над собой Императором, тебе так не кажется? Да и не знаю, как ты, а я золотые зубы не считаю особо привлекательными.

— Хорошо, хорошо, не кипятись.

— Азамат поднимает руки в пораженческом жесте. — Я знаю, что ты не склонна к иррациональным поступкам. Но согласись, что Ирлик-хон приходит к тебе, ведь именно ты его интересуешь.

Я пожимаю плечами.

— По-моему, он приходит к нам просто потому, что ему одиноко. А интересует его последнее время в основном Кир, потому что он наглый. Конечно, Ирлик, видимо, по природе ловелас, но он уважает и тебя, и мои чувства к тебе, и, как мне кажется, оставил идею меня соблазнить.

Азамат качает головой и молчит.

— Коть, ну что я должна сделать, чтобы ты перестал во мне сомневаться, а? — тихо спрашиваю я. — Тебе-то легко, ты мне сказал, что я самая лучшая и самая красивая, и я верю, что ты действительно так думаешь. А если я тебе то же самое пытаюсь сказать, ты меня всерьёз не воспринимаешь или вообще начинаешь искать какие-нибудь тайные причины, зачем это я вдруг к тебе подлизываюсь. А теперь ещё выясняется, что и лучшего друга ты подозреваешь в том же самом.