Право третьей ночи

… Проснулся он первым. И сразу понял, что уже день. Просто их не будили, понимая, что лорду-командующему надо восстановиться после вчерашнего. Никто не войдет, пока герцог Калверт сам не позовет.

А он чувствовал себя и бодрым, и сильным. И еще счастливым, несмотря на пережитую боль от потери.

Потому что Мэйт никуда не делась, она лежала рядом. Теплая, по-домашнему милая, покрытая золотым загаром. Она, похоже, долго жила на острове, и, коротая дни, гуляла по морскому берегу, подставляя солнцу лицо и руки.

Солард почувствовал нетерпение.

Она так долго пряталась, а он никого другого не хотел. А тут желание вспыхнуло с такой невероятной силой, что в глазах потемнело. Пришлось разбудить Мэйт. Поцелуями.

— Посыпайся, маленькая… Подари мне себя…

Ее губы были мягкими, послушными, но пока безответными. И он переключился на более упругие предметы. Мгновенно затвердевшие соски заманчиво вырисовывались под тканью его рубашки. Мэйт пришлось хоть как-то одеть, Солард знал, что она застенчива.

Сначала она думала, что это сон.

Ее зовут из той волшебной ночи:

— Иди ко мне…

И его руки, такие горячие и нетерпеливые спускают с плеч ночную сорочку и принимаются ласкать грудь.

Какой чудесный сон! Мэйт застонала, так сладко было ощущать эти губы, как они щекочут сосок, а потом слегка его сжимают. И язык касается вершинки. А нахальные руки уже задирают подол…

Да нет, это уже не сон! И никакая на ней не сорочка! Мужская рубашка, которую успели расстегнуть, и между руками лорда и телом Мэйт никакой преграды больше нет!

— Сол! Что ты делаешь!

— Я скучал… Сними уже эту рубашку.

Я хотел ее порвать, но не знаю, в каком состоянии мой гардероб. Поэтому дорожу каждой его деталью. Но лучше тебе ее снять, эту чертову рубашку, мое терпение на исходе.

Сам он уже разделся. Мэйт ощутила, как к ней прижалось горячее и сильное мужское тело. Возбужденное. Вот он, этот меч, который ищет ножны. Похоже, намечается сражение. Мэйт невольно вспыхнула. И торопливо избавилась от одежды.

Теперь они лежали голые, лихорадочно целуя друг друга, Мэйт гладила плечи мужчины, его спину, не решаясь спуститься ниже, а Солард напротив, увлекся женскими ягодицами и помогал себе руками, чтобы прижаться плотнее.

Она чувствовала себя неопытной девочкой, да еще был день. Мэйт прекрасно все видела: курчавые черные волосы в паху мужчины, его восставшую плоть, мускулистые бедра. И даже попыталась закрыться.

— Не отпущу, — он завел ее руки за голову и там удерживал.