Право третьей ночи

О, ангелы, что она творит! Ведь он говорит о ночи! О своей спальне! О…

Об этом лучше не думать.

— Уверяю вас, что я не задержусь, — сказал герцог Калверт, поскольку Мэйт молчала. — Где же ваша решительность? — он взял Мэйт за руку и слегка ее сжал. — Передумали?

— Нет! Одна ночь. После этого вы объявляете лордам, которые присутствовали при заключении пари, что выиграли его. И предъявляете мою подвязку. Разговор я слышала: лорды сказали, что поверят вашему слову. Ведь вы человек чести. У Лердес никто и не спросит, правда это или нет.

А вы и не соврете. Ну, почти. После этого вы оставляете мою сестру в покое. У нее еще есть шанс найти себе богатого мужа.

— А вы? Что собираетесь делать?

— Выдать ее замуж и стать гувернанткой ее детей.

— А если, проведя ночь со мной, вы забеременеете? У нас же деловое соглашение. Все детали надо обговорить, — нагло сказал лорд Калверт.

Об этом Мэйт не подумала. А ведь он прав.

— Уж вы постарайтесь, ваша светлость. Вы так хвалились своим опытом. Я не собираюсь рожать вам ребенка.

Да и вам он не нужен. Уедете в гарнизон и утешитесь тамошними женщинами. А когда время придет, женитесь на подходящей леди с красным камешком в перстне и получите от нее следующего герцога Калверта. — Она отняла у Соларда свою руку и встала. — Я жду Макса с письмом от вас, что все в силе. И меня ждут в… вашем доме. Полагаю, мы обо всем договорились.

— Почти обо всем, — лорд Калверт тоже встал.

— Ну, что еще? — нетерпеливо спросила Мэйт.

— А если одной ночи вам покажется мало? — вкрадчиво спросил герцог.

— Что вы о себе вообразили! — Мэйт невольно отшатнулась.

— Ведь вам же понравилось со мной целоваться, — руки у лорда Калверта вдруг оказались длинные, он легко достал Мэйт и притянул к себе. — Ну и все остальное… Мы довольно далеко зашли…

Мэйт почувствовала, как руки герцога ласкают ее ягодицы. А губы настойчиво ищут ее пересохший от волнения рот. Потому что это и в самом деле было восхитительно. Его поцелуи, волнующий запах его тела, которое, казалось, заполняет все пространство вокруг.

Мэйт в кольце его рук, его волосы щекочут шею, его бедра втиснуты в ее собственное тело, которое неумолимо начинает таять. Она с трудом очнулась. Сказала сердито:

— А подождать нельзя?

— В отличие от вас я прекрасно осведомлен о процессе, — сказал он насмешливо. — И мне трудно с собой справиться.

Мэйт и в самом деле почувствовала эти твердые как камень «сложности». Вот ведь нахал!

— Идите уже, — почему-то голос ее не слушался. — И я пойду спать.