Право третьей ночи

Она как раз уничтожала плесень, радуясь, что хоть что-то стало получаться. Когда на плечи опустились тяжелые мужские руки и вкрадчивый голос сказал:

— Я мог бы помочь. Если вы не забыли, моя стихия воздух…

Лорд Трай подкрался незаметно, будто и в самом деле на воздушной подушке, потому что шагов Мэйт не слышала.

— Спасибо, я сама, — она поспешно отстранилась. И вдруг осознала, как же здесь холодно. В азарте заклинаний Мэйт этого не замечала, но сейчас, в присутствии лорда Трай каменные стены стали давить, а сумерки напрягать.

Обстановка очень уж интимная.

— Ты вся дрожишь, — Бернгард шагнул к ней. — Давай-ка я тебя согрею…

— Нет! — она отскочила к каменной стене, лопатками ощущая ее холод. Дальше отступать уже некуда.

— Зря ты ломаешься. Ты ведь уже не девственница. Мы оба знаем, что ты провела ночь с герцогом Калвертом. И тебе сделали унизительное предложение.

— Но я отказалась!

— И уже наверняка пожалела об этом, — усмехнулся Беренгард. — Одно дело нежиться на шелковых простынях, зная, что все за тебя сделают слуги, и другое гонять мышей в кладовой для зерна и сочинять заклинания против гнили и плесени.

Сколько ты уже здесь? Больше месяца?

— Мне все нравится!

— Да перестань. Я все думаю: что же Сол в тебе нашел? Ты ведь не красавица. Мила, да. Но не более. Может, все самое интересное кроется под платьем? Я ведь много видел в ту ночь. И не прочь еще разок посмотреть. И потрогать. А там, глядишь, и тебе понравится.

— Прекратите! — Мэйт вся дрожала.

— Понимаю: обстановка неподходящая.

Здесь даже прилечь некуда. Пол грязный, да и холодно. Но я не спешу. Деваться тебе все равно некуда. Давай, заканчивай с плесенью и поднимайся наверх. Поужинаем вместе.

И он ушел. Но Мэйт прекрасно понимала, что это лишь начало. Вот принесла его нелегкая! Если бы она встретила лорда Трай, когда была наивной провинциалкой, то была бы в восторге. Оранжевый маг! Красивый, холеный. Умеет себя подать. И нравиться тоже.

Но по сравнению с Солардом Калвертом Беренгард лишь жалкая тень.

Почему и бесится, строит герцогу козни. Конечно, Мэйт ненавидит этого надменного высшего лорда, и никогда его не простит. Но что ей делать со своими снами? Которые герцог навсегда отравил. Ей нет покоя.

Он приходит ночью, зовет из темноты.

— Почему ты сбежала, Мэйт?

Его руки такие ласковые. А губы горячие. Он плавит ее тело, из-за чего Мэйт беспокойно ворочается и со стоном зарывается лицом в подушку. Потому что это невыносимо.

«Ты будешь помнить все.