Холодная месть леди Рейвенстоун

И, самое главное, постарайся не поссориться с Гейтвортской школой или, упаси тебя бог, храмом. Они нам очень нужны.

— Это не главное, — с усмешкой качнул головой Томас, собирая бумаги. — Говори главное. Давай, я готов.

Король медленно глубоко вздохнул, тихо рассмеялся и поднял ладони:

— Хорошо, я скажу. Постарайся понравиться наследнице и её матери. Быть женатым на женщине, которая тебя ненавидит, ужасно, поверь моему опыту. Принято считать, что женщины бесправны и бессильны, но это иллюзия. У них есть сила всё портить, даже самое лучшее, даже божественный свет прекрасной богини, они могут уничтожить всё.

— И все эти годы эльфы учили меня плохому, папа.

Король рассмеялся, Томас развёл руками:

— Прости, не хотел тебя расстраивать, но самым приличным там был я. Надо мной смеялись из-за этого. Поначалу. Потом я влился и стал как все.

Король рассмеялся ещё сильнее, начал помогать собирать бумаги.

— Пиши мне каждый день, я хочу знать все подробности. К тебе будет ходить телепортист, ровно в полночь, можешь отдавать ему материалы для анализов или подозреваемых для допроса. Если найду время, я буду вызывать тебя на короткие аудиенции по возможности.

— Как обычно, я понял. Хорошо. Пойду, не буду тебя задерживать, — он встал и изобразил почтительный поклон, специально понизил голос и пробасил: — Ваше величество.

— Ну вот в пижаме мне ещё не кланялись, — шутливо вздохнул король, Томас рассмеялся, помахал рукой и ушёл.

***

1.2 Все грехи не замолишь

Рейвенстоун встретил его холодно и туманно, зато ярко — эльфийская традиция, в портальном зале свет должен гореть всегда. Этот замок давно разменял вторую сотню лет, его ровесники из соседних графств архитектурно застряли в прошлом веке, и их хозяева не видели в этом проблемы, а в Рейвенстоуне постоянно проводились работы по модернизации, и даже был предусмотрен портальный зал. Эльфы придавали значение таким вещам, семья де Ворт ценила расположение эльфов, графство всегда было богатым, не в последнюю очередь благодаря эльфам, поэтому в вопросах дипломатии здесь не скупились.

Телепортист напомнил, что вернётся за корреспонденцией в полночь, поклонился и исчез, а Томас взял свой чемодан и посмотрел на часы — девять утра, неприлично рано для визитов в благородный дом, тем более, по таким деликатным вопросам.

«Надеюсь, они не успели испортить тело старухи.