Берта сдаваться не умеет

Хитро придумал! Не зря все Змеев опасаются и дел с ними не имеют. Мы, Быки, уж точно.

— Т-с-с, — мрачно отозвался.

Не разговорчив, как всегда, но я не обиделась. Поспешно перевоплощаясь, выбросила в воду свой плащ, быстро нащупав тело мануарца, сорвала с него пахнущую дымом длинную куртку и напялила на себя. Сапогами с ним тоже поменялась. Почти в размер.

«Уф. Так теплее...»

Куртка была славно подбита кроличьим мехом. Я натянула капюшон на голову. Настроение сразу поднялось.

— Копье, — проворчал из темноты Крис.

Деревянное древко лежало рядом с телом. Я нащупала копье ногой и пристроила его в левую руку, оставив правую для топора. «Правильно, какой же мануарец без копья?» — нежданная разумность спутника продолжала поражать.

— Спокойно. За мной, — приказал спутник и двинул вперед.

Вдоль берега раздавались чужие голоса. Мануарцы беспрестанно перекликались. Я не понимала ни слова: чужой лающий язык.

Их лагерь был разбит недалеко от берега и, к моему огорчению, не освещен. В царстве мануарцев все отлично видят в темноте.

Я недовольно вздохнула, ощущая только бесконечное множество запахов, доносящихся от лагеря. Их там сотни... Крис, похоже, в темноте видел, потому шагал бесшумно. Слишком бесшумно. Мог бы тихонечко пошуметь исключительно ради меня. Я не натыкалась на идущего впереди Змея только от того, что нюхом отслеживала степень его близости. К сожалению, степень близости ям и сучков под ногами нос не ощущал.

— Сучки-палки! — я тихо выругалась, опять провалившись ногой в какую-то траншею.

Худосочный, мерно шагающий впереди, вдруг резко остановился.

— Тихо, — его голос был холоден и безэмоционален. — Ты прикрываешь. Я поджигаю. Без шума.

Последнее он выделил. Я почуяла некий намек и осуждение своего громкого появления за стеной.

— Поняла? — уточнил.

— Угу, — буркнула.

У дохляка явно командные замашки. Это слегка раздражало. Как можно не понимать, что я поднимаю шум не по своей воле?! Больно мне надо шуметь! Я ж не тупая, просто тяжелая и не вижу ничего.

Мысленно ругаясь на непонятливого спутника, я молча следовала за ним.

Как назло, казалось, что все имеющиеся на этой земле сухие сучки, бросались именно под мои ноги.

Что ни шаг — то хруст.

Хруст. Хруст. Хруст.

Злосчастные ветки!

Под ногами же Криса не хрустело ничего.

«Да он невесомый что ли?» — я уже мысленно психовала. Лицо пылало. Есть такая примета: если лицо горит, значит тебя кто-то ругает. Это Крис нехорошо обо мне думает, точно он.

В отместку я тоже мысленно ругалась.