Гимназистка. Клановые игры

Такая огромная стопка — и всё придётся учить? Но я совсем ничего не помню! Как бы не посчитали уровень моих знаний достаточным только для первого класса. Ведь нигде не сказано, что гимназия обязана отрабатывать плату за обучение в конкретном классе.

— Начнём с самого сложного — математики, — решительно объявила Оленька, положив конец моей панике. — У меня самой с ней не очень хорошо, так что, если не справимся, девочки вечером помогут.

Выяснилось, что с математикой плохо только у Оленьки, у меня, напротив, хорошо.

Правда, создавалось впечатление, что я вспоминаю что-то давно забытое, знания всплывали, словно пузыри воздуха на болоте, медленно и неохотно. Но, главное, всплывали. Я приободрилась. И совершенно напрасно, поскольку, когда речь дошла до истории, всплывать ничего не захотело. Вот совершенно. Казалось, все эти имена и даты вижу впервые, хотя подруга говорила, что историю я знала на отлично.

— Не переживай, — оптимистично заявила Оленька, переписывая решённые мной задачи в свою тетрадь. — Ещё вспомнишь.

Если уж математику вспомнила, то историю — само собой. В самом плохом случае выучишь нужное до экзамена.

— До экзамена?

— Разумеется. Мы же каждый год сдаём, летом, — широко раскрыла глаза Оленька в ответ на моё удивление. — Хорошо, что этот год последний. В гимназии, конечно.

Она гибко потянулась и потрясла перед собой измазанными в чернилах пальцами. Ручку мы заправляли вместе, поскольку этот навык я утратила точно так же, как и знания по истории, и теперь мы обе красовались синими пятнами в самых неожиданных местах.

Так, с кончика носа пятно мне удалось удалить только после многократного намыливания и трения, и то лёгкая голубизна всё равно осталась. Я огорчённо потёрла нос, что сразу же отметила Оленька и сказала, что голубой цвет мне всегда шёл, после чего гнусно захихикала. Такой смех спускать я не собиралась.

— Думаешь, я твоему брату больше понравлюсь с синим носом? — провокационно спросила я. — Поэтому меня и измазала?

— Я? Да ты сама перемазалась, словно никогда ручку в руках не держала, — возмутилась Оленька.

— Ещё и меня перемазала.

Всё же странная у меня амнезия: что-то вспоминалось легко и просто, а что-то казалось совершенно чуждым, незнакомым, хотя окружающие были уверены, что уж это я должна была знать с раннего детства. Взять ту же ручку: я понятия не имела, как к ней подойти, пока подруга не показала. Да и когда показала, создалось впечатление, что я поняла, а не вспомнила, как это было с математикой.