Цветы и тени

Он был спокойный и неторопливый – такими спокойными бывают в лесах большие хищники, которые знают, что даже выпрыгнувший из засады враг не способен их победить.

– Решайте сами, ваше высочество, – сказал Захарий. – Мы же ехали посмотреть, послушать, разведать. Нас никто не торопит. Можно всюду успеть. Первый день – на ярмарку, второй день – с ярмарки. Такие праздники празднуют дня два, а то и три. Ездят на севере не верхом, а в санях или телегах. Мы верхом быстрее приедем в город, чем купцы вернутся с ярмарки.

Так мы и сделали.

Самое странное, что я помнил из той поездки, – это ощущение, как будто время повернуло обратно. У нас в Эстерельме уже вовсю радовались жизни, весна не просто пришла, а чувствовала себя хозяйкой. Но за северной чертой лежал снег. И чем дальше мы ехали, тем холоднее становилось, тем меньше примет говорило о весне. Я понял, почему здесь так широко отмечают этот праздник, который у нас превратился в что-то не слишком обязательное и важное.

В Эстерельме тоже бывают зимы.

И выпадает снег, и мы кутаемся в меха и шерстяные одежды. И мне всегда зима кажется ужасно долгой. Но как жить, когда большую часть года не сходит снег? Я даже не представлял.

Мы забирались вглубь, по пути мне пришлось купить себе теплую одежду – я был совершенно не готов к холодам. Мои спутники последовали моему примеру, только Захарий был одет по погоде.

– Я с севера, – сказал он, показывая вязаные перчатки из тонкой шерсти, которые он надевал под кожаные, с меховой подпушкой. – Я знал, что меня ждет.

И я пожалел, что не расспросил его раньше. Все-таки за эти пару лет я слишком много забот о себе переложил на чужие плечи, и только теперь почувствовал, каким безответственным стал. Мне это не понравилось.

Мы решили остановиться на ночь не в городе, где проводилась ярмарка, а в ближайшей к ней деревне. И то, нам с трудом нашли место в одном из домов. Постоялый двор был весь забит, и если бы не Мирча, с его умением понравиться всем и каждому, лучшее, что нам светило, – это место на конюшне, рядом с нашими лошадьми.

Когда я только услышал об этом предложении, оно мне показалось диким, но когда я увидел, сколько людей сидят в общем зале, то понял, что предложение места было проявлением скорее гостеприимства, чем издевательством.

К счастью, Мирча сговорился с кем-то из поваров, и он отвел нас к себе домой. Нам достались четыре спальных места – две лавки и два огромных сундука с плоскими крышками. Никогда таких не видел.