Хранительница. Беглые толки.

Безумно хотелось сбросить одеяло, но куда там, я даже пошевелиться не смогла!

Через силу разлепив глаза, я попыталась понять, что происходит, но, кроме темноты, ничего не увидела. Она была пугающей, такой осязаемой, — просто протяни руку и прикоснись. От неприятного чувства и ощущения, что не одна, вздрогнула. Паника накатила с невероятной силой, заставив извиваться в попытке освободиться.

– Прошу, перестань крутиться, я ведь не железный, – грубый хриплый ото сна голос, раздавшийся над ухом, вынудил замереть.

Немного успокоившись, я поняла, что не так уж и темно в комнате.

Сквозь темноту было видно едва заметное сияние от окна, завешенным чем-то плотным. Видимо, не проснувшись окончательно, сразу этого не заметила. Теперь более здраво я стала рассмотреть обстановку.

Но это было бесполезным, поэтому я прислушалась к себе, пытаясь понять, что все это время не дает мне покоя. Что-то было не так, какое-то непонятное чувство... словно я что-то забыла или чего-то не хватает...

От долгого лежания в одной позе стало затекать тело, и я вновь попыталась высвободиться из оков, но тут же пораженно замерла, наконец-то, понимая,что именно не так.

«Какого черта я обнаженная?», – возник у меня вопрос к Глебу. Вот только задавать я его не стала, по крайней мере, не сразу, решив начать издалека.

– Мы все же добрались до дома?

– Нет, – ответил он коротко.

– Тогда, где мы находимся? – нахмурившись, поинтересовалась, еще с большим интересом став осматривать помещение.

– Утром увидишь.

«Утром, так утром», – подумала я, устраиваясь удобней.

А после, не выдержав, все же решила поинтересоваться у Глеба, почему я обнаженная (ну, почти, на мне все же было нижнее белье), и почему он лежит так близко.

– А...?

– Я же просил не крутиться! – воскликнул недовольно парень, сжимая меня сильней.

– Если бы ты так не прижимался ко мне, я бы не крутилась! – раздраженно воскликнула в ответ, кое-как отвоевав свою руку и упираясь ее в грудь парню. – Может, отодвинешься немного, мне жарко. – попросила уже спокойней, вновь пытаясь устроиться поудобней.

Но сделать это, когда тебя сжимает железными тисками такой сексапильный парень, было очень трудно.

– Да ты издеваешься! – рыкнул возмущенно он, резко отстраняясь, а потом, насколько я поняла, и вовсе ушел.

Остаться одной в полной темноте неизвестно где, так стремительно, было неожиданно и немного страшно, а еще холодно. Нащупав покрывало, я теснее в него закуталась, пытаясь понять, что вообще случилось.