Царская гавань или складские истории

Сильно они не шалят, царский сыск не дремлет, это правда, но и совсем уж спокойным столичный порт только дурак станет называть. А возле Царской гавани территория Восьмиконечных. С ними можно договориться, а можно и по миру пойти, или на дно.

- Я уже слышала про портовые банды, но неужели у них настолько много власти? А как же сыск, как же охрана порта?

- Так что ж им всех моряков, докеров и грузчиков хватать и пытать, они ль бандиты? – иронично глянул на меня этот мужчина. - Сыск что может – уже делает, но всех изловить тяжко.

- Ладно, я поняла про банды. - Отстранилась от этой темы, возвращая Борина к интересующему меня вопросу: - Вы скажите, пойдете ли на работу ко мне, хотя бы посмотрите, может вам понравится со мной сотрудничать.

- Попробовать то можно, только мой вам совет: найдите того, с кем можно договориться с Восьмиконечными, иначе житья вам не будет.

- Спасибо, - поблагодарила, но сама решила, что буду смотреть по обстоятельствам. Прогибаться под бандитов не видела никакого смысла, но и на рожон лезть тоже.

К тому же сам Борин только что сказал, что найти бандитов не так-то просто, что ж мне их по пристани звать, чтоб договариваться, если вдруг решу договориться.

Глава 5

Договорившись обо все с Борином, мы отправились наконец домой. По дороге высадили Нифра, который обещал завтра встретить нас сразу у складов.

В работном доме Борина я наняла для начала десять человек, обещав заплатить за неделю по два серебряных, и самому мужчине три, как бригадиру, как про себя его назвала я.

В принципе, я думала, что получится гораздо дороже. Но я не обольщалась, так как это только первые расходы и дальше еще неизвестно, когда доходы вообще появятся.

С деньгами здесь было интересно. В учебнике истории я вычитала, что последняя денежная реформа была около ста лет назад. Как раз тогда и попытались заменить монеты на купюры, но такое тут не прошло, ввод в обращение бумажных денег наводнил рынок подделками очень хорошего магического качества. А так как монеты защитить оказалось проще, то в обращении оставили лишь мелкую купюру арсей.

И курс был такой: один злотый – это сто серебряных, один серебряный – это сто медных, но при этом один серебряный – это также десять бумажных арсей, или десять медных – это один бумажный арсий. Зачем так сделали непонятно, но люди за эти годы настолько привыкли, что бумажные арси из обращения не выходили, хотя при этом за границей их не принимали вовсе, рассчитываясь только монетами.