Леди, которая любила готовить

- Вам лучше? – поинтересовался статский советник и протянул кому-то ведро.

- Да.

- Говорить способны?

- Да.

- Что ж… чудесно, просто чудесно… иди, Алешенька, дальше мы сами. И скажи, чтоб не беспокоили. Да… разговор у нас, Демьян Еремеевич, будет непростой… да, весьма непростой. Воды?

- Если… можно.

Головокружение не прошло, а во рту стоял до крайности неприятный кислый вкус.

- Так оно бывает после сканирования. Понимаю ваше возмущение, но… мне надобно знать, что вы и вправду действовали по собственному почину.

Хотя, конечно, ваши люди вас весьма хвалят, да… удивительно.

- Что удивительно?

Вода показалась горькой.

- Редко кто любит начальство. Да и вас, я бы не сказал, что любят, скорее уж полагают человеком надежным и в высшей степени справедливым. Беспокоятся опять же. Не столько о вас, конечно, сколько о себе, но тоже понятно… новое начальство оно никому не надобно, да… как вы?

- В порядке.

- Отлично. Просто-таки чудесно, - неизвестно чему обрадовался Никонов. И легким взмахом руки распахнул купол.

Тошнота вновь накатила, но с ней Демьян справился.

Сел даже.

Икнул.

- Выдержите?

- Неприятно, - вынужден был признать Демьян. – Но… выдержу.

Головокружение если не вовсе прекратилось, то стало терпимым, да и прочее, помимо, пожалуй, слабости. Но и к ней Демьян привыкнет.

А статский советник смотрел с сочувствием, и это никак не вязалось с грозною его фигурой.

- Будем надеяться, что целитель ваш прав в своих выводах, и со временем вы, дорогой мой Демьян Еремеевич, восстановитесь полностью, - сказал Никонов.

– Толковые люди нам надобны. Толковых людей, чтоб вы знали, мало… а толковых и преданных делу и вовсе единицы, да…

- Я… ошибся.

- Не вы, Демьян Еремеевич, не вы… вы, сколь понимаю, поступили именно так, как и должно.

- Люди погибли.

- Погибли, - согласился Никонов и повернулся к окну. Посмотрел. День выдался на редкость погожий. Солнце светило ярко, выбеливая светом своим, что стены, что камни мостовой. Зеленели дерева. Цвели петунии в высоких цветочницах.

Прогуливались дамы.

Кавалеры.

- Людям случается гибнуть, - теперь Никонов говорил тише. – И порой смерть эта кажется великой несправедливостью. Но правда в том, что справедливость вовсе понятие преотносительнейшее. А люди… мы с вами, да и они, присягу давали. И служить клялись, не щадя живота своего. И раз уж вышло, то да… лучше они или вот вы, чем те, кто вовсе к делам подобным непричастный.

Он кивнул в сторону окна.

Наверное, в другой раз Демьян согласился бы.