Леди, которая любила готовить

А Нюся обиженно выпятила губу, впрочем, надолго ее не хватило.

- У маменьки окромя фабрик еще пять лавок имеется, суконных… скукотень. Я ей говорила, что надобно модный дом открывать, а она не хочет.

Упомянутая маменька поджала губы.

- Я ж уже и согласная была фасоны рисовать! У меня очень хорошо рисовать получается… вот видели мою шляпку?

- Чудесная, - согласилась с ней Василиса.

- Мне маменька в Петербурге купила. А я еще лучше могу! – она замолчала, правда, ненадолго, явно раздумывая, о чем же заговорить вновь.

По лицу было видно, что нынешняя компания Нюсе категорически не нравится, что все эти люди скучны и приземлены, и говорить с ними не о чем, однако же приходится. – А кто вас провожал? Муж?

- Брат.

Нюся откровенно оживилась.

- А он женат?

- Пока нет, - Василиса сказала и подумала, что это именно тот случай, когда следовало бы солгать, но как-то никогда-то у нее не получалось выдумать хоть сколь бы правдоподобную ложь.

- Видите, маменька, не все приличные люди женаты, - Нюся ткнула маменьку локотком в бок.

– А то вечно норовите мне какого-то старикашку подсунуть. А зачем мне старики? Что толку от мужа, которому тридцать лет…

- Александру двадцать девять, - на всякий случай уточнила Василиса.

- Так ведь не тридцать же! И не тридцать три. В тридцать три порядочные люди о женитьбе не думают.

- А о чем думают? – подал голос Демьян Еремеевич.

- О похоронах!

- Нюся!

- Что, маменька? Я ж правду говорю! Вам когда еще тетка говорила, что пора уже гробовые откладывать, а то вдруг помрете ненароком от старости и что мне тогда?

Демьян Еремеевич отвернулся к окну, как показалось Василисе, пытаясь скрыть улыбку.

Нюся же продолжила:

- А вы мне адресок дадите? Скажите брату вашему, что мы с маменькой на villa «Carmen» отдыхать будем, что люди мы приличные, у меня и приданое есть. А как маменька помрет, то и заводики, и мануфактурочки, и лавки все мне в хозяйство отойдут, тогда-то я их продам и модный дом открою.

Она мечтательно прищурилась.

- Или лучше кабаре? Мне одна подружка писала… так-то она не особо умна, но в Петербурге живет.

Я маменьке тоже говорила, зачем нам надобен этот Ахтиар[2]? В Петербурге ныне вся жизнь. Я хотела к подружке поехать, так не пустила же, - Нюся всплеснула хрустальными своими ручками, едва не опрокинув при том стакан с чаем. – Говорит, что неможно одной, будто у нас ныне темные времена.

- А не темные? – Демьян Еремеевич разглядывал то ли окно, то ли собственное в нем отражение, несколько мутноватое, правда.