Леди, которая любила готовить

И оказалось, что есть жизнь вне работы. Вы-то как?

- Не женат.

- Знаю. Досье ваше тоже читал. А как вы думали? Надобно нам знать, с кем работать будем.

- Нам?

Мысль о работе оживила, потому как Демьян совершенно не представлял, чем, кроме нее, в жизни заниматься можно. И отдых этот, еще не начавшийся, раздражал до крайности.

- Нам, нам… вы ж не думали, голубчик, что мы вас без присмотра оставим? Оно, конечно, Петербург Петербургом, но вот никогда нельзя быть уверенным, что все пойдет по плану… а потому лучше планов иметь два.

Или сколько уж получится. Вижу, глаза загорелись, но вынужден разочаровать вас, любезный мой Демьян Еремеевич. Вы у нас будете отдыхать… старательно, как положено человеку, в жизни не отдыхавшему и в конце концов дорвавшемуся до моря. Вон оно, за оградкою плещется. Чтоб сходили непременно.

- Сегодня?

- И сегодня. И завтра. И каждый день, если, конечно, погода будет. Но оно будет. Здесь всегда погода, так вот… а мы уж присмотрим.

- И…

- И большего вам знать не надобно.

Демьян нахмурился.

- Не переживайте, люди у нас хорошие, мешаться не будут, да и вовсе… не думайте о дурном.

Если бы так просто было с мыслями.

- Лучше расскажите, как ехалось. Кого видели? С кем познакомиться успели? – Никанор Бальтазарович потер руку об руку, стирая невидимую грязь.

А сила его разлилась по телу, с нею пришла и невероятнейшая бодрость. Захотелось вдруг прогуляться, к тому же морю, раз уж его настоятельно советуют. Или не важно куда, главное, что сидеть на месте было никак невозможно.

- Вижу, работает, - целитель усмехнулся в усы. – Пойдемте, я тут вам все покажу… не удивляйтесь, место это открыто было в том числе и нашими силами. Все ж многие люди на службе Империи здоровья лишаются, а стало быть, надобно сделать так, чтоб оное поправить можно было. Вот и получилось… оно-то, конечно, большею частью лица гражданские, но так и лучше…

Дверь нумера выходила на террасу, которая сияла свежим лаком и им же пахла, но не назойливо. Скорее уж запах этот, мешаясь с другими, сплетался одним удивительным узором, где находилось место и солоновато-йодной вони морских водорослей, и металлу, и земле, и еще чему-то, присутствующему на самой грани восприятия.

От террасы начиналась дорожка, уводившая вглубь сада.

- Я тут старшим средь целительской нашей братии числюсь, - сам Никанор Бальтазарович шествовал неспешно, и тонюсенькая тросточка в его руках гляделась украшением. Правда, Демьян подозревал, что не так она проста, как непрост сам мастер-целитель.