Кто такая Марта

Потом мы тебя хорошо припрятываем, а его направляем совершенно в другое место. И все, готово.

Я с сомнением замолчала. План мне не особенно нравился, тем более подробности Таран не говорил. Что делать, отказывать? А ненарушаемое правило? Нарушу — и прощай надежда распутать спутанное и обрести желаемое… А если им всем не верить, то что? Что я могу сделать? Ведь надо же что-то делать? Надо. А что? Просто сидеть и не верить? Тоже смысла мало. Что делать-то?!

Единственное из дельного, что придумала — поговорить с обеими подозреваемыми наедине.

Начать решила с Сокура, потому что подступиться к нему мне представлялось проще, чем к Стэку. Метод исключения, опять же…

Возможность поговорить наедине представилась только на привале, уже вечером, когда небо торжественно сияло сочными оранжевыми мазками. Таран повел Ингея на водопой, Стэк где-то летал, а Сокур вовремя вернулся с охоты.

— Сокур… Сок, — я покосилась на жирную серую тушку, болтающуюся около его бедра. — Можно тебя попросить?

Я придумала, как остаться наедине, не вызывая подозрений.

Решила попросить его набрать мне ягоды — приметила рядом с лагерем разлапистое дерево ярышника. Высоко в ветвях бурых листьев синели бока перезрелых мясистых ягод, совсем недурных по вкусу. Я собралась соврать, что жить без них не могу. Просьба была довольно формальной, потому что ягод на дереве и так имелось немало, даже тянуться не требовалось, но другого повода аккуратно вывести Змея на разговор, я не придумала.

Чувствуя себя несколько неловко, я показала пальцем глубже в чащу и направилась туда, спиной ощущая, как Сокур по-змеиному неслышно идет следом.

Дойдя до ярышника, выжидательно повернулась к нему.

«Скажет?»

Змей глядел на меня так же выжидательно, даже вопросительно. Я мысленно помянула земные провалы, и заговорила снова.

— Тебе не сложно достать мне ярышника? Мне очень нравятся именно высокие, — я показала пальцем, тревожно вглядываясь в легкие светло-оранжевые глаза. Каждую секунду я ждала, что Сокур заговорит про записку.

Скажет, почему «им» нельзя верить.

«Сейчас… Ну же…»

Сокур же сощурился. Он перевел взгляд на сизые бока ягод, призывно висящих на высоте моей груди, сощурился еще сильнее, снова оценивающе оглядел меня и почему-то довольно улыбнулся. Солнечные глаза полыхнули оранжевыми искрами.

— Разумеетс-ся, сложно. Но для тебя — сделаю, — очень мягко произнес он, зачем-то лично переставляя меня чуть левее, чтобы пройти.