Кто такая Марта

«Всё?»

Возмутившись тону, я оглянулась в сторону его взгляда, и узрела белую рубашку Сокура. Небрежно засунув руки в карманы штанов так, что торчали одни большие пальцы, Змей приближался к нам расслабленным прогулочным шагом. Несмотря на холод, жилетка была беспечно расстегнута, а на поясе черных штанов рыжим хвостом болтался легкий шарф.

— О, ранняя беседа? — мурлыкнул Сокур, подойдя ближе. — О чём? Могу присоединиться?

— Не можешь, — процедил Стэк. — Гуляй.

На меня Ворон уже не смотрел. Отступив, он снова размахнулся, врезая по очередной ветке.

Желто-оранжевый взгляд Сокура не выдавал ни интереса, ни агрессии.

— Да с удовольствием, — без стеснения согласился он и махнул мне. — Идем. Скоро выезд, Тар уже носит тяжести.

Расстроенно шагнула назад.

Глава 12. Спасительница

Небо стало светлее, но ненамного. Все оставалось серым. На каждом шаге ботинки чавкали, отжимая воду с мокрой земли. Настроение было паршивым, как и беспрерывно моросящий дождь.

Сокур шагал рядом.

— Грубиян, холодная ночь, раннее утро… — помолчав несколько шагов, проговорил он, держа руки в карманах. — Не лучшее начало дня, да, спасительница?

Не удержалась от улыбки. Да, не лучшее…

— Я тебя не спасла… У вас было все устроено, — все-таки возразила, глядя под ноги.

Не верь им.

Я и не верила полностью, только наполовину. И какая разница, верю я или нет, если я обязалась помочь и не могу нарушать правило, чтобы дойти? Хотелось то ли оправдываться, то ли объяснять, то ли глухо молчать, не объяснять и не оправдываться.

— Не торопись, — заметил Сокур, продолжая шествовать так же неторопливо. — Когда Тар напрягается, а он сейчас напрягается, то склонен… прости за подробность, портить воздух… Лучше не спешить.

Теперь я не удержалась от смешка.

— Конечно, ты меня спасла, — продолжил Змей с легкой улыбкой. — Подозреваю, что милый Стэк был бы рад еще немного помедлить и послушать, как я ору, пока ломают мою драгоценную руку. Мне повезло, что ты подала голос.

Благодарно глянула на него. Сейчас Сокур не искрил глазами, как вчера, не нахальничал. Наверное, просто еще не проснулся.

И каждая его фраза казалась шуткой, только полуправдой. Но она была такая мягкая эта полуправда, комфортная, ласковая… Ее было хорошо слушать, в нее легко верилось. А каждое слово Стэка — может и правда, но такая жесткая, как будто тебя плетью стегают. Один горький вкус и верить совсем не хочется.