Кто такая Марта

М, Н, С… Хоть одна подходит?

— Нет!

— Хотя, стой, ты же целованная. Помнишь? Я тебя целовал. В щеки. — К сожалению, Сокур сбросил сонливость и с каждой фразой вел себя все нахальнее. — Тогда «моя целованная спасительница».

— Не смей!!!

— Или мне уже надо жениться? Я не знал, когда целовал.

— Не надо на мне жениться!

— Идеально!

Глава 13. Нормально?

Дорога вилась узкой грязной лентой, Таран беззлобно поругивался на дождь, грязь, создателя конкретно этой дороги и тяжелые грузовые телеги, которые разрыхлили ровный грунт, превратив его в труднопроходимое месиво.

— Либо дороги надо менять, либо грузовым строить отдельные, чтобы честные путники могли проехать, — горячился он, пока Ингей напрягал ноги, тягая вперед четыре колеса. Затем Таран начал приводить аргументы в пользу отдельных дорог для грузов. Говорил так, будто я была членом комиссии по строительству дорог, а он передо мной выступал с доказательствами. Машинально кивая, я с интересом отмечала, что Таран называет себя «честным». Но так о себе, наверное, все думают — и честные, и нечестные… Всем же нравится думать о себе хорошо, и никому не нравится — плохо.

Хотя Таран мне нечестным не казался. Он был открыт, пылок и совсем… нормален что ли. Блестя карими глазами, с жаром рассуждал про дороги, а я вспоминала, как с таким же жаром возмущалась о государственных податях мама. Она еще по столу стучала. Говорила, что простой народ и так обобран, так с него последнее собирают. Таран был как мама в тот момент, совсем-совсем честным, не мошенником и не прохиндеем.

Значит вопрос только в моменте? В один момент этот честный Бык легко отправил меня одну на банду головорезов… Сейчас разговаривает как друг. А в следующий момент запросто бросит в опасности, как предсказал непонятный Стэк. Так будет? От Стэка самого непонятно, чего ждать, хоть и записка, хоть и имя настоящее знает… Грубит в одном моменте, а в другом берет и не выдает, что я — Марта. Как тут разобраться?

— …это у нас, а на юге дощатые дороги делают, слышала? Ох, вот это вещь! Моя б воля, я б везде…

Кивнула.

Сокур еще…

Моя целованная спасительница.

Я не к месту вспомнила не столько слова, сколько нахальные губы, которые их произносили. Уши моментально загорелись, хорошо под париком не видно. Шутки о женитьбе и поцелуях — это не шутки, потому что заставляют думать о женитьбе и поцелуях всерьез. А Сокур еще и сказал совершенно неприличное: «Моя».