Я (не) согласна

Эх, жаль, что я не некромант какой-нибудь и не могу всерьез причинить вреда этим подонкам!   

Тем временем мои новые знакомые выпотрошили мой мешок и нашли не только кошель и  последний сухарь, но и подорожные бумаги. Я молча наблюдала, как мою еду втоптали в пыль, деньги пересчитали и посетовали, что серебрушек было мало. Запасную рубашку даже не стали перекладывать: забрали вместе с мешком. 

- Степан Кириллович, вы только подумайте! – глумливо заявил наиболее грамотный разбойник, изучая мои бумаги.

– Такой хухря и Степан! 

А потом он ухватил мои единственные документы своими грязными пальцами и разорвал их напополам. И еще раз напополам. И еще – до тех пор, пока от них не осталось мелких клочков, разлетевшихся по дороге. Я глубоко дышу и считаю про себя до десяти, а потом и до тридцати. Это всего лишь бумаги, тем более фальшивые! Чтобы хоть как-то сдержать свое праведное негодование, я старательно запоминаю приметы разбойников: заявлю на них в полицию, а еще (когда-нибудь потом) отпишусь отцу.

Будут знать, как леди Браенг грабить!

- Ничего сказать не хочешь? – угрожающе ухмыляется кривозубый  главарь. 

- Премного благодарен, господа, - церемонно склонила голову я, надеясь, что в голосе не слышно сарказма. – За целые ребра и руки. 

- Ишь, вежливый, - хмыкнул разбойник. – Ну ладно, живи тогда. Кто к нам с уважением, к тому мы с лаской.

Они заржали, а я вдруг только теперь напугалась по-настоящему.

Это не игра. Они сейчас могут сделать со мной всё, что угодно. И отца здесь нет – никто меня не защитит. Стиснула зубы, чтобы скрыть дрожащий подбородок, и молча смотрела, как они уходят прочь, действительно меня не тронув. Едва они скрылись из виду, я обессиленно падаю на траву и больно прикусываю костяшку указательного пальца, чтобы унять запоздалую истерику. Сегодня мне повезло, но так не будет вечно. Путешествовать в одиночку страшно  не только женщине, но и одинокому путнику. 

Позволив себе немного побыть слабой девушкой, я заставляю себя встать – надо двигаться дальше. Идти босиком сложно - я всё же изнеженная барышня, а не крестьянский отпрыск. Ступни колют мелкие камушки, незаметные в мягкой пыли. Солнце напекло затылок. Пришлось прикрыть голову большим лопухом, в изобилии произрастающим в придорожной канаве.