Тёмные плясуньи

Она успела разложить вещи из сумки на небольшой скамеечке, а кое-что развешать по крючкам на стенах, как  совсем близко раздался пронзительный крик. Ошарашенная Ирина, уже натянувшая блузку без рукавов, похожую на примитивно сшитые два квадрата ткани, и юбку с разрезами до пояска, немедленно выскочила из «кабинки» и огляделась.

- Куда ты? – попытался урезонить её Керней. – Вернись – опоздаем!

Но второй болезненный крик уже помог девушке сориентироваться, и она метнулась к «кабинке» через две от своей и распахнула занавеску.

Здесь, на скамеечке, сидела одна из девушек, светло-рыженькая, и заливалась слезами, время от времени вскрикивая. Одна нога босая, вторая – обута в туфельку. Именно обутую, закинутую на колено второй ноги – видимо, только что надела, – девушка держала за щиколотку и уже рыдала, раскачиваясь как от сильной боли.

- Что случилось? – подскочила к ней Ирина. – Чем тебе помочь?

И машинально взглянула на вторую туфельку, валявшуюся тут же. Что-то странным показалось в ней.

В «кабинке» было светло, и она с недоумением заметила, что туфелька лежит боком (уронила?) посреди какой-то блестящей пыли. И тут же сообразила: девушка надела туфлю, в которую кто-то подсыпал битого стекла!

- Ты долго ещё? – проворчал позади неё Керней.

И, только обернувшись к нему, Ирина увидела фамильяра пока незнакомой ей девушки – довольно крупную ящерицу, которая тоже плакала, вытаращившись на свою хозяйку. А за спиной уже тревожно – и самодовольно – говорили, а значит – вот-вот войдут все, кому бы сейчас сюда не надо.

- Керней, убери ей боль! – резко сказала Ирина, закрыв за собой занавеску. – Быстро! И сделай так, чтобы никто не зашёл!

На приказ, как ни странно, послушно среагировали оба фамильяра. Махнул лапкой не только Керней, но и ящерица, мигом поднявшись на задние лапки. Кажется, та просто растерялась, не зная, что делать в этой ситуации. Искривлённое от боли лицо незнакомой девушки разгладилось, и она прерывисто вздохнула.

- Сейчас я тебе сниму туфлю, - предупредила Ирина, садясь рядом с девушкой.

– Будет небольно, но ты не дёргайся, иначе все осколки мне будет трудно убрать.

Услышав шипение, она обернулась. Шипела ящерица-фамильяр.

- Дама Лирейн, благодарствуем за помощь, но теперь мы сами! – И, словно подтверждая, из открытой пасти вылетел длинный жёсткий язык.

«Языком, что ли, выберет стекло?» - с удивлением подумала Ирина, вставая со скамеечки, и посоветовала:

- Ранки прижечь бы чем-нибудь.