(Не)свободные, или Фиктивная жена драконьего военачальника

Салон был оформлен в чёрном цвете с мазками алого и синего, словно нанесёнными маслом крупной кистью. А передо мной расположилась своеобразная зона гостиной с жёлтыми софой и креслами. Женщина сидела в одном из них, закинув ногу на ногу. С прямой спиной и острым взглядом серых глаз. Светлые волосы были собраны в высокую причёску жемчужными заколками. Чёрное узкое платье подчёркивало стройную фигуру, красный шарф на шее был повязан пышным бантом. Она отставила на овальный журнальный столик белоснежную миниатюрную чашку и будто ещё сильнее выпрямила спину.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась я, сдерживая себя от желания поправить на себе одежду.

На фоне этой богато одетой утончённой женщины любая бы почувствовала себя неуютно, а кто-то и вовсе бы заработал комплексы на всю жизнь. Вот и я в простом тёмно-синем платье в салоне необычного стиля ощущала себя как минимум не к месту.

— Вы курьер? — предположила она, проигнорировав моё приветствие. — Если по поводу работы, то войдите через задний ход.

— Я не курьер и не по поводу работы, — пришлось прочистить горло, чтобы говорить спокойно.

Стало так муторно на душе. И зачем послушала Викторию? Я не принадлежу этому миру и… только порчу впечатление о салоне. А мне самой не нужны дорогие наряды, чтобы чувствовать себя комфортно. Мне хорошо в своём платье. И пусть оно далеко от модных веяний, зато в нём тепло и уютно. От него ещё пахнет нашим с тётей домом.

— Я зашла предупредить, что отменяю запись на одиннадцать.

Женщина нахмурилась, обдумывая мои слова. А я развернулась и быстро сбежала вниз по ступеням. Приостановилась только у двери, чтобы убедиться в том, что дракон ушёл. На душе стало легче. Не надо подбирать наряды и бельё. Если Вилдбэрн так обеспокоен моим гардеробом, куплю что-нибудь в лавке готовой одежды, а остаток денег верну. Форму получу в академии. Да, так будет лучше всего.

— Что-то случилось, Джослин? На вас лица нет, — Уэсли развернулся на сидении, когда я села в салон машины.

— Меня приняли за курьера, — даже не знаю, зачем призналась.

Наверное, было обиднее, чем позволяла себе думать. В лесу и деревне никто не смотрит на твоё происхождение, все равны, все выживают как могут. А в столице свои правила. Здесь встречают по одёжке и оценивают твою родословную, прежде чем позволить себе приветствие.

— Я могу подняться с вами, — он сердито нахмурил брови.

— Нет.