Его Величество Змееныш

Они так и замерли оба на тротуаре у входа в Павловский парк, пристально глядя друг другу в глаза.

— Мир? — голос Ильи вдруг внезапно охрип. Ева медленно освободилась, одёргивая свою длинную тёмную куртку.

— Мир… И куда ты привёл меня, Змеев-Сусанин?

Ева растерянно оглянулась. Они прошли мимо центрального входа и стояли перед большими каменными воротами с надписью: «года»

— Пойдём, сегодня последний четверг месяца — время свободного входа студентов! — Илья вдруг широко улыбнулся, показав ямочки на щеках.

— Это так называемые Театральные ворота. Я хочу показать тебе именно парк, дворец лучше смотреть поздней осенью.

Спорить с данными утверждениями Ева не стала. И руку, вдруг снова подхваченную Змеёвым, не забрала. Они так и шли, словно малые дети, за ручку по хрусткому гравию парковых ровных дорожек, и Ева вдыхала тревожные запахи просыпающейся природы.

Змеёныш снова был прав. Акварельная красота ранней весны завораживала. Угольные росчерки веток ещё крепко спящих деревьев, безупречная гладкость тёмно-жёлтых газонов.

И зеркальная темнота парковых водоёмов, кружившая голову, будоражившая Евину потаённую суть.

— Уважаемые туристы и гости Павловского парка, — тоном опытного экскурсовода вещал Илья Змеев. — Мы с вами пересекаем Парадное поле в Павловском парке на территории одноимённого государственного музея-заповедника и, попирая гранитную крошку одиннадцатой Парадной аллеи, приближаемся к перекинутому через протоку от Центрального к Среднему Розовопавильонному пруду пешеходному арочному мосту.

Сооружён сей необычный мост был во второй половине XIX века. Является памятником архитектуры федерального значения. Обратите внимание…

— Почему она чёрная? — Ева отобрала свою руку и быстро шагнула в сторону гладкой поверхности тёмной воды.

— Летом будет зелёная… — растерянно наблюдая за девушкой, вдруг буквально скатившейся вниз по крутому склону газона, пробормотал громко Змеев. — Эй, женщина, туда лезть нельзя! Ева!

Русалка не слышала. Зеркало чёрной воды её неуклонно тянуло, завораживало, громко звало.

И у девушки не было сил противиться этому древнему зову. Прочь все сомнения. Шаг, ещё один, и подошв её стареньких демисезонных сапожек коснулась холодная влага. Всплеск весенней воды, шаг вперёд, и она ласково обнимает колени.

— Там глубоко, женщина, ты решила мне тут утопиться? — цепкие пальцы вцепились ей в куртку.

Одним гибким движением плеч девушка скинула давно надоевшую одежду и назойливого человечка за ней.