Божественный яд

— Пусть будут твои дни ясны, а ночи страстны, мой господин, — молодой мужчина, также одетый в белое, нарушил уединение правителя бесшумно и остановился в нескольких шагах, сложив ладони над сердцем и согнувшись в вопросительном поклоне.

— Проходи, садись, — не поднимая взгляда от бумаг, разрешил тот и протянул руку.

Посетитель приблизился, преклонил колено и поцеловал перстень с ярким рубином цвета свежей артериальной крови, а после — сел прямо на траву сбоку от тахты, позволив себе для удобства привалиться к ней плечом.

— Всё готово к поездке? — спросил Владыка через несколько мгновений, отвлекшись от чтения.

— Да, отец, я зашёл попрощаться, — отозвался третий принц Илаатана, оставляя формальную вежливость и официальный тон. Без посторонних, не считать же таковым кота, можно позволить себе вольность.

Сулус ан-Яруш Чёрный Меч был хорош собой и лёгок нравом. Наружность он взял от отца, буквально являясь молодой его копией, а вот всё остальное — живой характер и неуёмную страсть к экспериментам — получил от матери.

И с одной стороны, это неплохо, потому что для страны вполне хватало расчётливого государственного ума Владыки и двух его старших сыновей, а с другой — смело выбранное Сулусом направление исследований, пространственная магия и порталы, нередко аукалось неприятностями. То мыши-испытатели разбегутся на радость котам Владычицы, то кусок башни исчезнет в неизвестном направлении, благо без людей, а то, напротив, появится что-то такое, с чем попробуй разберись…

После происшествия с башней Сулус со своими соратниками перебрался в загородную резиденцию, где было гораздо меньше людей, да и уединённо, меньше вероятность жертв.

И последний эксперимент подтвердил разумность этого переезда.

— Что ты решил с нашей… семейной проблемой? — спросил Яруш.

— Сейчас он в летнем дворце, там и поживёт пока. Больше некуда пристроить, а там и присмотр есть, и даже появление гостей вряд ли что-то изменит, — явно нехотя сказал принц. — Надеюсь, мы, несмотря на все эти мероприятия, выкроим время разобраться и найти ошибку в расчётах.

— Как он?

— Осваивается. Он очень многое пропустил, сейчас пытается наверстать и привыкнуть.

— Есть какие-то прояснения? Как получилось, что его считают умершим мучительной смертью, а на нём ни царапины? Что вообще тогда произошло?

— Говорит — не помнит, воспоминания последних лет обрывочны, — хмурясь, отозвался Сулус.

— Говорит? — конечно, не упустил главного Владыка.