Божественный яд

Возможно, если бы у неё имелись сёстры, этот побег бросил бы серьёзную тень на их репутацию и испортил им жизнь, но двух старших братьев скандал затронул мало. Им скорее сочувствовали, что не удалось настигнуть мерзавца и поквитаться.

Со временем Идану опять начали принимать в свете, правда, только в роли диковинки. Со временем Ида начала получать от этих визитов удовольствие, давая хозяевам вечеров желаемое: развлечение.

Она не танцевала. Демонстративно приходила с тростью и хромала, под настроение на разные ноги.

Отпускала сомнительные шутки, громко смеялась, не отрицала наличия у себя любовников, играла в карты, спорила, иногда даже курила — ей не нравилось это занятие, но смотрелось уместно. В общем, делала всё то, что не позволено незамужней девушке, и, несмотря на пересуды и кривотолки, имела определённый успех. Ни один достойный мужчина не стремился взять её в жёны, но внимание Идана привлекала и регулярно получала непристойные предложения. Порой даже задумывалась о том, чтобы согласиться, но так ни разу и не зашла дальше откровенного флирта.

Не потому, что стыдилась, а потому, что это казалось… трусостью? Словно принятие одного из этих предложений означало полную капитуляцию и гибель надежды найти… кого-то. Не любовника или средство для выведения пятен на репутации, а кого-то большего. Того, кем был отец для матери. Того, с кем приятно идти по жизни рука об руку. Ведь Иде всего двадцать пять, она хороша собой и совсем не хочет стариться в одиночестве, приживалкой в доме кого-то из братьев.

И не только стариться, но узнать настоящую взаимную любовь, а не то глупое и фальшивое, которое закончилось катастрофой. Пусть ненадолго, немного, не как в романах, жаркую и безудержную, но живую, тёплую, человеческую. Хотелось ухаживаний, свиданий, поцелуев. Да, однажды Идана ошиблась и совершила большую и страшную глупость, но почему она недостойна второго шанса?..

Только пока тот не выпадал, и всё свободное время фройляйн Морнхут проводила в мастерской или на фабрике.

Конечно, Адарик не собирался оставлять семейное предприятие дочери и не вводил её в дела целенаправленно, основным наследником, не в обиду старшему, считался средний, Рабан. Но дочь имела несколько патентов и трудилась над личными проектами, которые тоже шли в дело.

К Рабану и его нынешней работе, к слову, отлично подходила старая пословица «Не было бы счастья, да несчастье помогло».