Дрянь с историей

Нет, слёз тоже мог ждать, всё же привычный для многих женщин способ манипуляции, но… Сейчас Ева в своей истерике была искренней, и как раз это оказалось неожиданно. Она виделась ему другой. Сильной, самостоятельной, уверенной в себе и знающей себе цену.

Почему-то Сефу даже в голову не приходило, что в окружении Градина единственная его дочь могла оказаться такой же жертвой, как многие другие. Просто её берегли и не подвергали процедурам, которые могли угрожать жизни.

— Извини, — первым нарушил он молчание. — Я должен был знать точно.

— Какое тебе дело до моего прошлого?

Ева снова всхлипнула, но слёзы уже прекратились, и она взяла себя в руки. Но не шевелилась. Дрянин со своей манерой поведения разозлил сейчас ещё сильнее, чем во все прошлые разы, и стоило бы вывернуться из его объятий, гордо отстраниться и уйти. Но после короткой яростной вспышки на это не хватало сил. А ещё это было слишком приятно — то, как он сейчас баюкал её в объятьях. Да, сам довёл, но вполне мог и не успокаивать после.

— В университете пропадают ученики, — после долгой паузы ответил Серафим.

— Что, это наконец-то кого-то заинтересовало?

— Наконец-то? — озадаченно уточнил он. — Ты об этом знаешь?

— Все знают. — Она пожала плечами. — Ольга говорила, каждый учебный год пропадают по несколько человек, только это никто толком не расследует, там даже пункт в договоре есть на этот счёт…

— А, ты об этом. — Дрянин поморщился. — Нет, другое. Когда гибнут эти ученики, Смотритель знает о том, что с ними случилось.

Я не понимаю, почему ему верят на слово, но начальству виднее. Однако было несколько случаев, когда студенты пропали, а он не в курсе их судеб. Я приехал расследовать эти случаи, не афишируя проблему, чтобы не спугнуть преступника.

— И чему обязана такой откровенности? — проговорила Ева.

— Я хотел попросить тебя помочь. Нужно, чтобы…

— Ты издеваешься? — от возмущения у неё даже появились силы на то, чтобы отстраниться и поднять голову, чтобы заглянуть мужчине в лицо. — Ты вытираешь об меня ноги и надеешься, что после этого я стану тебе с чем-то помогать?!

— Ты утрируешь, — он поморщился.

— К тому же ты сама отказалась разговаривать по-хорошему.

— По-хорошему?! — прошипела она возмущённо. — Пусти! — Серафим удерживать не стал, Ева поднялась на ноги и отступила на шаг — так было спокойнее. — Это ты называешь по-хорошему?! Когда от кого-то требуется помощь, его об этом вежливо просят, а не…

— Восемь студентов, — оборвал её негодование Серафим.