Зачем тебе ведьма, ведьмак?

Это было поручение из разряда «принеси то, не знаю что». Вероятность благополучного разрешения проблемы была так ничтожно мала, что стоило рискнуть. Ведь если бы не ты, Арина, мне самому его было бы не достать из нави. Это, во-первых. Во-вторых, перо феникса – это само по себе невероятно важная вещь и вполне стоит целого ведьмака. Хотя, вероятно, с точки зрения Радогора, и то, и это вместе было бы совсем хорошо.

Я задумалась. Ну и жук этот царь. И правда похоже на отличный план. У кого ещё на службе есть ведьмак? Не добудь Дарий пера, можно было бы ещё придумать какое-то поручение.

Или уже просто заставить его служить сколько-то лет в обмен на свободу для сестры.

– Допустим. – Я всё ещё хмурилась. – А я-то тут при чём?

Дарий внимательно посмотрел мне прямо в глаза. И от его тёмного взгляда стало вдруг почему-то сильно волнительно. Сердце застучало где-то в горле.

– Никто не должен был заподозрить, что… Я правда был готов отпустить тебя.

– Это ещё почему? – Ладони вспотели, и я вытерла их о рубашку.

– Если царь поймёт, что ты значишь для меня, он ни за что тебя не отпустит, – очень ровно сказал Дарий. – Он будет держать тебя здесь, чтобы я не смог никуда уйти.

– А что я значу для тебя?

– Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое.

– Что-то ещё?

– Я не хочу, чтобы тебя лишили свободы.

– Ещё.

– Я не хочу с тобой расставаться.

– Это всё, чего ты НЕ хочешь. А чего ты хочешь?

– Тебя.

Сердце совершило радостный кувырок и забилось с удвоенной силой. Я не могла подойти к нему – цепь на ноге не позволяла.

Магией я его тоже не могла подтянуть. Но у меня оставался голос.

– Немедленно подойди и поцелуй меня!

Похоже, какая-то сила у меня всё же осталась, поскольку ведьмак в ту же секунду оказался рядом, схватил в объятия и поймал губами мой рот. Целовал нежно, раздвигая, проникая всё глубже. Запуская острые волны желания, центром которого был маленький комочек бьющейся плоти прямо под ведьмачьим щитом. Я прижималась к нему, замирая от эмоций, которые запускала близость его тела.

И было уже мало одной только нежности, хотелось сильнее, больше, быстрее.

На пару биений сердца он отстранился и перевёл сбившееся дыхание. А когда я снова потянулась к нему, он хитро усмехнулся и напомнил:

– Ты обещала откусить мне язык, если я ещё раз тебя поцелую.

– Я поняла, что ты был прав, – немного сердито ответила я. – При этом мой тоже пострадает.

Теперь уже не просто поцелуи. Это было обещание. Большего, яркого, дикого.