Зачем тебе ведьма, ведьмак?

И давно ли во мне так много светлого, что не поддаётся очистке? Мама бы мной не гордилась. Папа – возможно.

Когда буду спускаться вниз, лучше просто упаду, чем снова достану кусок силы, которая орёт на всю навь: «Глядите, кто тут у нас ненастоящая ведьма!».

Подтянулась, забралась не без труда и села на ветку. Чтобы не потерять равновесие, пришлось упереться ногой в сучок рядом. Придерживаясь за ствол, потянулась к гнезду. И правда, на ворохе из мглистых веток и какого-то сизого мха лежало перо. Оно было совершенно чёрным, словно вороново, и я сначала даже засомневалась, что перо сохранило магические свойства.

Но стоило его коснуться пальцем, как по его поверхности побежала голубая волна, а кожу довольно чувствительно обожгло.

– Ай! – не удержала я сдавленного возгласа.

– Что? – ведьмак спросил тихо, но я услышала в его голосе беспокойство.

– Жжётся! – так же тихо ответила я. Натянула рукав рубахи на кисть и коснулась пера через защиту. Оно засияло ярче, но уже не ранило. Отлично. Я извлекла из кармана платок, обернула им перо, завязала узелок, чтоб случайно не вывалилось, и запихала себе за пазуху – так будет надёжнее.

Не светит на всю навь, и не потеряю, пока буду неэлегантно спускаться вниз по стволу.

Повернулась, съехала по ветке на животе, зацепилась руками, выдохнула и отпустила опору.

Одновременно с этим услышала сдавленный крик ведьмака и краем глаза успела заметить метнувшуюся чёрную тень. Приготовилась к удару о землю и к неприятностям, но первого так и не случилось.

Меня поймали в мягкие объятия, зато припечатали в дерево совсем не нежно. Я ударилась спиной и затылком так, что зрение на мгновение отказало. Но я встряхнула головой и взглядом упёрлась прямо в чужие нечеловеческие глаза.

Лицо было неприлично близко, поэтому я за мгновение разглядела его в деталях. Почти обычное мужское, только тёмное. Зато белки глаз, ярко-белые, ослепляли. И радужка подвижная, словно в ней пролетали миллионы звёзд, озаряя черноту неба яркими вспышками. Грубая кожа, резкие черты лица, которым нельзя было отказать в определённой привлекательности, искривившийся в усмешке рот.

И каменное тело, придавившее меня к дереву без возможности выбраться или просто вздохнуть полной грудью.

Все чувства вопили, что это навь, причём такого порядка, которому даже Берегиня не годилась в подмётки.

Я лихорадочно перебирала варианты и, когда всё сошлось, внутренне похолодела.

– Дий, – сказала я. Голос изменил мне и вышло очень жалко.