Цветная музыка сидхе

— Подтверждаю, маленькая сидхе любит свет, — в словах Лайсета почудилась улыбка.

— Подтверждаю, дитя понимает силу ночи, — подал голос, низкий и рокочущий, третий из богов-мужчин, Нат.

— И я подтверждаю, — прошелестел голос последней богини. — Дитя, мы с тобой нескоро встретимся. Даже я не ведаю, когда придет твой последний час. Но не стоит бояться меня.

                                                   

И в этот момент прямо передо мной во тьме, слегка рассеявшейся от искр света, опавших ранее с моих (но временно не принадлежавших мне) пальцев, проявился женский силуэт в объемном плаще с капюшоном.

И, застыв от неверия и шока, я всмотрелась в лицо богини... смерти. Именно ей принадлежат этот длинный развевающийся плащ и посох с навершием в виде черепа.

Но... Я думала, она страшная, уродливая, такая, как рисуют на фресках в храмах Дагры. А эта женщина средних лет с усталым худощавым лицом и большими печальными глазами была красива.

Очень красива.

— Но... вы не такая... — пролепетала я. — Сестры Неумолимой... они...

— Смерть — это покой. Даже вечноживущие устают от жизни и тогда находят отдых и забвение в моих владениях. Но я надеюсь, ты не станешь торопиться ко мне.

Я не нашлась, что сказать, только смотрела на ту, которую боялась до полуобморочного состояния. И видела, что она вовсе не неумолимая, а добрая, только отчего-то грустная.

Словно прочитав мои мысли, богиня улыбнулась одними лишь уголками губ и скользнула по воздуху ко мне. Даже если бы я пожелала убежать, то не смогла бы. Но мне и не хотелось. От Неумолимой не шло плохих или злых эмоций. Наоборот, хотелось, чтобы она обняла, погладила по голове и сказала, что теперь всё позади, что больше ничего ужасного не случится...

— Тебе рано на покой, маленькая сидхе. Живи. Живи долго и счастливо, но знай, что если окажешься в моих владениях, то сможешь отдохнуть от всего.

— Наклонившись, она легко поцеловала меня в лоб и растаяла в воздухе.

— Испытание богов пройдено, — хором произнесли шесть голосов, и всё стихло.

Я еще немного постояла, приходя в себя и пытаясь усмирить бурлящие эмоции, после чего повернулась, наощупь нашла ручку и открыла дверь.

— Кажется, всё, — сообщила Ирме и жрице, сидевшим на узкой скамье.

— Покажите правую руку, леди, — быстро поднявшись, служительница храма приблизилась ко мне.