Пёс бездны, назад!

– Извините, но… Вы ведь не из Первомира, да? Почему вы решили, что мы с Осенью – не сёстры?

– Алиса Романовна, ложитесь спать. Вам показалось. У вас стресс. Хороших снов.

И отключился.

А я прислонилась спиной к стене, запрокинув голову. Почему этот парень кажется мне столь жутким? И откуда ему известно, что я – самозванка?

***

Пёс злился. Шагал по дождливым улицам и старался наступать на упавшие листья.

Ярость плескалась в нём, как металл в котле сталевара. Город спал. Ни бандитов, ни пьяниц, никого, с кем можно было бы сцепиться в драке, выплёскивая злость напуганного зверя.

Не было даже проституток, которых можно было бы неожиданно удивить.

Псы бездны ничего не боятся. Никого не жалеют. Не… он это всё знал.

«Прекрасны поля, ещё прекраснее леса, одетые в летний наряд…» – звучал тихий детский голосок в его голове, а Эйю казалось – отовсюду. К гимну присоединялся второй, за ним третий ребёнок. И надо было срочно кого-то убить, долго и мучительно, чтобы криками заглушить эти робкие голоса, чтобы чужой кровью затопить в себе страх.

И боль.

Но псам бездны не бывает больно.

– Ненавижу детей! – зарычал Эй.

Он вышел к Петропавловке и замер, угрюмо созерцая мощные стены бастионов. Крепость, выстроенная по всем правилам оборонительной науки. Крепость, прославившаяся не доблестью. Он чувствовал смрад сходивших с ума узников, чувствовал пепел женщины, облившей себя маслом. А сейчас они ходят туда и фотографируются. Смеются и едят сосиски в тесте среди куртин, угрюмо наблюдающих за ними.

Понаставили везде забавных зайцев. Но Пса не обмануть. Он всегда чует смерть, как ни прячь её под афишами и яркими плакатами. Сломанные жизни, сломанные судьбы, страдания и разбитые надежды.

Часы на соборе пробили три.

– Мне нужно кого-нибудь убить, – устало прошептал Яша. – Или я сойду с ума.

Бездна манила и звала. Она нуждалась в нём, но она была слепа. Мать, пожирающая своих детей. И сейчас бездна настороженно принюхивалась к своему псу. Это пугало его. Раненных добивают.

Больных добивают. Слабых сбрасывают с борта в море…

И вдруг Пёс понял, что ему делать. Усмехнулся.

Что ж… В эту ночь он всё же позабавится. Бездна получит свою жертву и перестанет вглядываться в него слепыми глазами.

Эй вернулся на Кронверкский проспект, повернул мимо серого дома с глупыми аистами на стенах, подошёл к припаркованному автомобилю и скользнул в наружное зеркало заднего вида. Машина дёрнулась, коротко пиликнула, но тотчас передумала блажить.