Пёс бездны, назад!

– Извини, что так рано, – холодно поздоровался сын. – Нет, не передумал. Нет, не из-за Веры. Насчёт Артёма. Он в реанимации. Отвезли на скорой. На токсикологическое.

Я мягко взяла его ладонь, устало привалилась к плечу. Светало. В машине было тепло и уютно. Кот вёл уверено, как будто родился с рулём в руках. Тускло мигали светофоры. Фонари всё ещё светили на дорогу, но их свет мешался с утренним.

– Да. Снова. Нет, дело не в ней. Потом объясню. Пап, насколько я понял, в срыве Артёма как-то поучаствовал твой старый друг.

Да, Петрович. Он пришёл ко мне и заявил, что Тёма сорвался. Да, это связано с делом Виталика. Давай встретимся часов через пять: я вторую ночь не сплю. Потом расскажу…

Но очевидно Павел-не-знаю-отчества не успокоился, и Герману пришлось рассказывать вкратце всю историю. До меня доносился густой, рокочущий голос его отца, но слов я не слышала. Разговор всё ещё продолжался, когда мы приехали. Только минут через десять Герман отключил телефон, выдохнул устало:

– Кот, забирай Мари, а я поехал домой.

– Рехнулся? – дружелюбно поинтересовался Бертран. – В таком состоянии? Я тебе постелю на кухне. У нас есть раскладушка. Пошли.

Прошло ещё с полчаса, пока мы устраивались, и наконец я рухнула на раскладной диван. Надо будет посмотреть его конструкцию… Классная такая идея… С этой мыслью я отключилась.

Когда я проснулась, то поняла, что очень хочу пить. Губы пересохли, в горло словно кто-то насыпал песок. В комнате было темно: оконные шторы практически не пропускали свет.

Я поднялась, встала, выползла в коридор, всё ещё досыпая находу. Проползла на кухню, споткнулась обо что-то и упала. Меня удержали.

– Кто тут? – пробормотала я, протянула руку.

– Мари? – удивился Герман.

Моя рука натолкнулась на его лицо.

– Ой. Извини, я хотела пить и совсем забыла, что ты тут.

Тут я поняла, что практически лежу на нём и села. Он тоже. Встал, прошёл к выключателю, зажёг свет. Мне было неловко.

– Я тебя разбудила?

– Да, но это хорошо. Нужно много всего решить…

Он запнулся, и мы уставились друг на друга, застыв.

Нет, я, конечно, видела немало обнажённых мужчин. Ничего принципиально нового, но… Понимаете, есть разница между анатомическим атласом, скульптурой и живым человеком. Я сглотнула. Конечно, наиболее анатомические подробности были спрятаны в трусах, но… Герман выключил свет.

Ну и зря. Было интересно.

– Извини, я забыл, что…

– Вот это, у тебя на животе, это и есть то, что называют кубиками? – живо заинтересовалась я.