Пёс бездны, назад!

Естественно, сексом тоже занимались, куда ж без него? Ну ты чего? Эй, Лисёнок?

Я сглотнула. Приехали. Но тут же вспомнила, что это была не я, а Алиса. И всё равно открывать глаза было как-то неудобно. И неудобно смотреть на мужчину, сидящего напротив. И… «Ну и зачем тебе это было знать, Мари? – отругала саму себя. – Что за нездравый интерес?!»

Артём рассмеялся и отпустил мои пальцы:

– Ты покраснела. Чёрт, Алис… Даже не предполагал, что ты так смутишься. Эй, всё хорошо. Я понимаю: ты всего этого не помнишь…

«А ты-то помнишь», – подумала я, чувствуя, как на щеках горят костры.

– И что было потом? Чем ты провинился? Давай всё остальное пока не будем обсуждать.

– Хорошо, – послушно согласился парень. – Ты ешь давай.

«Да что-то не хочется», – подумала я, отобрала у него свои руки и закрыла лицо ладонями, облокотившись о стол.

– Это я виноват, – начал Артём грустно, но убеждённо. – Я, не ты. Герман неправ. Да, ты, в каком-то смысле, мне изменила, но пусть братец не суёт свой нос, куда ему не надо.

Я сам разберусь. В том, что случилось, виноват…

– ... лишь ты. Я поняла. Можешь без предисловий?

Мой голос прозвучал как-то глухо. Итак, Герман сказал правду про измену… Это был удар.

– Понимаешь, я тогда много работал. Отец поставил меня руководителем отдела, и я пропадал целыми днями на работе. Я пытался уговорить взять и тебя в мой отдел, но что отец, что брат были против наших отношений и отказали. Ты не смогла устроиться по специальности и пошла работать в школу учительницей.

И так получилось, что последний наш год меня не было дома практически целыми сутками. Ты была одна, тосковала и…

– Решила утешиться?

– Ну… Не кори себя, малыш. В последнее время у нас было много проблем, мы часто ссорились, а я, идиот, не понимал, что тебе просто не хватает меня. Мне казалось, ты мне выносишь мозги и устраиваешь истерики, я злился и уходил из дома. То, что случилось, то случилось. Но…

– … в этом я виноват. Я поняла. Так что в итоге я сделала?

Я отвела ладони от лица и прямо посмотрела в лицо Артёма.

Тот нахмурился и отвёл взгляд. Губы его чуть подрагивали от напряжения. Ладони сжались в кулаки.

– Вы всегда были дружны с Русланом. Ещё с универа. Я, признаться, даже ревновал. Да, был дураком, сознаюсь. Просил тебя перестать общаться с тем, в ком видел соперника. Ты, помнится, лишь посмеялась над моей ревностью и заявила, что любовь – это любовь, а дружба – это дружба.