Пёс бездны, назад!

– А сама Алиса, что ж, не расспрашивала? Не истерила? Не доказывала, что она – не она, ты – не её мать и всё такое? Кстати, ты знаешь её настоящее имя?

– Откуда бы? Нет. Ничего такого не было.

Женщина натянула трикотажные штаны свободного кроя, застегнула лифчик, накинула длинную футболку.

– А Хранитель? Он что-нибудь о говорил про эту попаданку?

– Я его уже год не видела. Чай будешь? Яичницу?

Пёс обернулся, искривил губы.

– Удобно, да? Год не видеть, да и хоть бы вечность, а денежка-то капает?

– Не понимаю, о чём ты.

Парень хмыкнул, снова криво усмехнувшись. Выразительно обвёл руками помещение. «Пёс!» – ещё раз с ненавистью подумала Елена. Она даже не пыталась спорить с ним: его не обмануть, не разжалобить, не усовестить. Псы бездны вообще лишены человеческих чувств.

– Так почему с Васильевского уехала?

– Он велел.

– Почему?

– Кто ж его о таком спрашивает?

– Послушная-послушная Елена… Первомир на тебя хорошо влияет, как я посмотрю. Знаешь, а я ведь подумал было, что ошибся: феи в коммуналках не живут, две дочери, ты постарела … без обид, да? А потом понял: да нет же, это точно ты.

Нелли Петровна угрюмо молчала. Никто в своём уме не пререкается с Псом бездны. Даже здесь, в Первомире, это было слишком опасно. Парень покатал в пальцах чашку, поставил на стол.

– Ладно. Прости, убегаю: всё дела, дела. Нет времени даже со старыми друзьями поболтать. Ну, бывай, старушка.

И, когда Нелли Петровна почти выдохнула, вдруг замер на пороге и уточнил небрежно:

– Кстати… та девчонка… Твоя соседка с Васильевского… Как её… Майя, да? Она тоже переехала? Не знаешь, куда?

И тут престарелая фея не выдержала, оскалила зубы, пользуясь тем, что её не видят:

– Так она ведь вышла замуж и переехала.

– Замуж? – живо обернулся Пёс. Тёмные глаза его чуть блеснули.

– А ты думал, если порченная да с прицепом, так никто и замуж не возьмёт? – невинно поинтересовалась Нелли Петровна.

– Насчет баньки я пошутил, – внезапно переключил тему парень.

И вышел.

***

Осень лежала, уткнувшись в подушку и сотрясалась от внутренней истерики.

Заявление у них приняли. Следователь оказалась женщиной добродушной и ласковой. И всё равно от её вопросов девочке стало настолько плохо, что понадобилось пить успокоительные. Хорошо, что Алиса была рядом, обнимала, прижимая к себе. Кроме следовательницы присутствовала психолог, и вот от неё Осени стало совсем худо.