Пёс бездны, назад!

– Осень, – в дверь комнаты постучали, – ужинать будешь на кухне или тебе в комнату принести?

– Я не хочу. Оставьте меня все в покое!

«Хочу умереть», – мрачно добавила девочка про себя. И вдруг телефон издал писк. Осень угрюмо тыкнула во всплывшую смс-ку. «Спустись». Сердце скрутил ужас. «Это Витэль… Или те парни. Меня хотят убить!» Девочка смотрела на одно-единственное слово, словно на скорпиона, который мог ужалить её через экран, пока с того же неизвестного номера не пришла ещё одна смс: «Эй».

Осень вскочила, накинула куртку, натянула кепку, выбежала из квартиры, вызвала лифт.

На качелях перед домом её ждал Эй. Яша. Стоимённый «бог», который червь. И Осень вдруг почувствовала, что сегодня прекрасная погода, на небе – солнце, деревья начинают золотиться, и не надо идти в школу.

Эй листал телефон, качаясь на одной ноге.

– Привет, – шепнула она, несмело подходя.

– Привет, – улыбнулся он и поднялся. – Покачать?

Осень подозрительно уставилась на него:

– Ты с чего это такой добрый?

Эй рассмеялся, засунул телефон в карман:

– Учусь с детьми общаться.

– Ты меня всего на четыре года старше!

– На восемьсот четыре, – парень издевательски прицокнул. – Почти восемьсот пять. Ладно. Я попытался. Что на тебе за кринжовая одёжка?

– В полиции забрали ту, которая была на мне в день насилия. Вроде как это улики. Единственную, в которой я ушла из дома. Алисе пришлось бегать в ближайший магазин, чтобы купить замену.

– Значит, ты всё же не передумала насчёт полиции?

– Нет. Кстати, они спрашивали о тебе.

– И?

– Я сказала, что мы не знакомы, – в горле застрял ком, и Осени понадобилось время, чтобы продавить его. – Сказала, что не знаю, откуда ты, и… И мне не верят. А я даже твоего настоящего имени не знаю!

– И не надо тебе. Но сейчас я – Яков Тимурович Тявкин.

– Тявкин? Серьёзно? – она рассмеялась, недоверчиво глядя на него.

Эй хмыкнул. Девочка всё же села на качели, и парень принялся их раскачивать.

– Почему бы нет? Мило ж. Няшно. Должно же быть во мне хоть что-то милое? Две тысячи второго года рождения.

– А как же сессия? Тебе ж придётся…

– Кто сказал, что я задержусь до следующего года? Скажи лучше, с какого момента ты помнишь Алису? Что ты про неё помнишь, например, из того, что было год назад?

Осень насупилась.

– Ей двадцать семь. Она уже старая для тебя.