Сорванная помолвка

      Я немного полюбовалась тем, как он аккуратно ест, не оставляя в тарелке ни крошечки, но тут пришел фьорд Кастельянос, который хмуро сказал:

      — Фьорда, я вас там жду с результатами, а вы здесь прохлаждаетесь.

      — Я не прохлаждаюсь, — запротестовала я. — Это же моя работа. Вдруг кому хлеба дополнительного нужно или ложку чистую? И убрать надо после больных.

      — Ничего, сами возьмут, — недовольно сказал целитель. — Пойдемте, Дульсинея.

      — Фьорд Кастельянос, так нельзя, — умоляюще сказала я. — Меня на работу сюда взяли, а я начну ее плохо делать.

      Он недовольно поджал губы и встал рядом. Повертел головой по сторонам и выдал:

      — Больные, нельзя столько есть. Это вредно для процесса исцеления. Полный желудок задерживает лечение. Вы же не хотите здесь надолго задержаться?

      — Почему не хотим? — под общий смех сказал один из пациентов. — Спокойно, тепло, кормят вкусно и бегают симпатичные медсестры.

      Медсестер в отделении я не видела, разве что он сейчас говорил о приходящих на уборку фьординах? Но они, все три, были уже в возрасте. Шутит, наверное. Фьорд Кастельянос тоже так подумал, потому что сказал:

      — Смеемся — значит выздоровели. После обеда — на выписку. Оставшиеся процедуры проведет полковой целитель, направление я дам. Еще кому-нибудь весело? А то, смотрю, слишком много у нас в отделении народа!

      Остальным весело не было.

      Я оглянулась на фьорда Кастельяноса. Он стоял, скрестив руки на груди, и созерцал чужую трапезу с видом разгневанного древнего божества. Не хватало лишь жезла в руке и развевающихся от порывов ветра волос. Под таким взглядом я бы не смогла есть. Наверняка подавилась бы раз, другой, а потом оставила обед недоеденным на столе.

      Но у героев Империи нервы были много крепче моих. Они съели все, и из-за столов вставали, оставляя такие чистые тарелки, словно беспокоились, чтобы мне досталось поменьше работы. Вчерашний героический фьорд из шестой палаты перед уходом мне подмигнул, что вызвало гневное фырканье со стороны фьорда Кастельяноса. Целитель был сегодня сам на себя не похож, злой какой-то.