Счастье на дне оврага

Именно он представлялся ей избавителем от навязанной родителями сдержанности и всеконтролирующей строгости Ивана.

От чего она бежит? Что ждет ее за этим забором? Спасение от ненужных, разрушающих эмоций? Мнимое спокойствие?

Лариса Андреевна отвернулась от ворот и выбежала на дорогу. Но тут же остановилась, испугавшись своей смелости. Что она скажет ему? Что скажет мужу, детям? Свекрови, в конце концов?

Она устало опустила плечи и побрела назад к дому. Привычка подчиняться, строгое воспитание и боязнь радикальных перемен на этот раз победили.

Чтобы придать себе уверенности, женщина мысленно обозвала себя порочной, бесстыжей и еще множеством самых гадких слов и решительно схватилась за ручку калитки.

Дома ее уже поджидал Иван Анатольевич. Сидя в своем любимом кресле в зале с красным фломастером в руке, он изучал в газете колонку с предложениями о работе.

– Все купила? – спросил он, не поднимая глаз.

– Да, все, что ты просил, – тихо ответила Лариса Андреевна.

– Дай чек, – он протянул руку и, наконец, посмотрел на нее.

 – Лар, ты что такая красная?

– Разве? – она коснулась рукой щеки и неловко добавила: – Шла быстро, жарко. Вот сумка с продуктами. Чек внутри.

Иван Анатольевич отложил газету, встал и уже хотел было взять пакет из рук жены, как что-то словно щелкнуло у него в голове. Он резко обернулся и стал поправлять чехол кресла, сбившийся под тяжестью его тела.

Когда он снова обернулся к Ларисе Андреевне, на лице его играла удовлетворенная улыбка. Что-то больно кольнуло в груди женщины.

Она вдруг осознала, какая бездонная пропасть лежит между улыбками этих двух, таких непохожих один на другого мужчин. Первый улыбался потому, что просто смотрел на нее как на красивый цветок. Второй – тому, что удачно подоткнул чехол. Муж ни разу в жизни, даже в молодости, когда они еще были женихом и невестой, не улыбнулся ей так, как это сделал Артем Сергеевич несколько минут назад.

– Так, что у нас тут, – деловито произнес Иван Анатольевич, доставая продукты из пакета и сверяя их с чеком.

 – А где наш пакет?

Лариса Андреевна задрожала. Она не привыкла врать, но теперь не видела иного выхода.

– Он порвался, – ответила она коротко.

Что ж, недосказать – не то же самое, что соврать.

Однако мужа такой ответ не устроил.

– А этот откуда? В чеке его нет, значит, ты его не купила.

– Э-э, пакет на улице порвался, – начала женщина, заикаясь, – этот мне одолжил… ли, одолжили, – поправилась она спешно.