Один вздох до рассвета

Душистые, как весенний ветер…

Красные розы Иллюзиона. Розы надежды.

Танцы стихий. Танец первый. I

Это то, что древнее смерти,Это то, что сильней, чем жизнь,Что возносит к небесной твердиИ, как камень, швыряет вниз.Это то, что не даст пощады,И одно лишь сможет спасти,Наказание и наградаНа безумном нашем пути.Это то, что жестоко ранит – И да славится эта боль!Это танец на острой граниМежду светом и тьмой – любовь.

Написано на безымянном листке бумаги, вложенном в Книгу Песен и Предсказаний. Предоставлено Хранителем Гелиосом.

Танец первый: Солнце и лёд.

Да буду я проклят Небесами и Временем,если пролью невинную кровь.

Надпись, выгравированная на клинке меча лорда Кунсайта, Первого Ши-Тенно Терры.

Выше Небес, дольше Времени, сильнее Смерти.

Надпись, выгравированная на обручальном кольце леди Минории, принцессы Дома Венеры.

Было раннее утро – такое раннее, что на темном небе еще были рассыпаны льдисто-колючие звезды. Одна из них, особенно яркая, налитая светом, как спелая виноградина соком, висела прямо над восточным горизонтом.

Там, среди глубокой синевы только-только появлялась первая бледно-зеленая полоса. Звезда казалась на ее фоне драгоценным цветком с лепестками-лучиками.

Венера. Вестница утра.

Было холодно. А здесь, у моря, на пронизывающем ветру, казалось, продрогли даже камни, которыми был облицован парапет набережной. Неудивительно, что в этот ранний час здесь не было ни одного человека.

Хотя нет. Один все-таки был.

Он стоял, запрокинув лицо навстречу ледяному ветру, и тот свободно трепал его длинные волосы – снежно-белые, слабо светящиеся в утреннем сумраке.

Полы распахнутого плаща парили за его спиной, как крылья. Судя по всему, этот одинокий прохожий совершенно не боялся холода. Даже воротник светлой рубашки был расстегнут.

Тем временем зеленоватая полоса на востоке превратилась в розовую, а потом и в золотистую. И, наконец, первый солнечный луч брызнул огнем на спящие облака, каменные плиты набережной, стальные опоры моста. Бесчисленные янтарные блики рассыпались по поверхности океана.

Человек молча наблюдал за рассветом ясными, очень светлыми, как старый лед, глазами. Он, не жмурясь и не мигая, смотрел прямо на огненную игру зари – в голубовато-стальном взгляде отражалось два маленьких солнышка.

Постояв еще минуту, он глубоко вздохнул, с явным удовольствием вбирая в себя студеный морской воздух. А потом… беззвучно исчез.

Только несколько запоздавших снежинок затанцевали на холодном ветру.