Девчонкам здесь не место!

Что я с тобой уже только не сотворила благодаря нему! А будешь на меня кричать, я начну претворять эти фантазии в жизнь! Объясняй нормально!

— Да я тебе человеческим языком и объясняю, как меня самого учили…

— Тише ребята, — вдруг возник между нашими злобно пыхтящими фигурами Милаш. — Давайте без драки обойдемся. В чем проблема?

С минимумом цензурных слов и жестов, блондин объяснил другу всю степень моей «дурости». Я оказала ответную любезность, обойдясь более цивилизованным языком. А очкарик нас неожиданно понял и быстро нашел решение.

И снова пригодился шест и песочек под ногами. С их помощью, Милаш умудрился схематично обрисовать, что именно нужно «представлять» и как вливать потоки в эту дурацкую земляную крошку. И у меня…получилось! Вот что значит дельный человек, умеющий объяснять! Из песка вынырнула мелкая крошка щебня и, повинуясь взмаху моей руки, пролетела прямо в мишень, с мелким стрекотом отскочив от нее. Я даже попала в саму мишень, хотя никогда не подозревала в себе особой меткости!

Но парней результат почему-то не слишком устроил.

Оба смотрели меня все с тем же скепсисом.

— Слабовато, — задумчиво заключил блондин. — Так, только внимание отвлечь. Так…, а если… Эй, Мелкая, представь…

— Я сейчас очень отчетливо представляю, как душу тебя… — процедила сквозь зубы.

— Да не это, — совершенно не впечатленный отмахнулся непривычно серьезный Бабник. — Представь на месте мишени самого ненавистного тебе человека. Можешь даже меня, — хмыкнул под нос, — а потом ударяй.

Честно говоря, я не слишком верила в то, что эмоции способны усиливать заклинания.

Лишать контроля — запросто, но в более-менее спокойном состоянии сделать что-то сильнее — наукой такое влияние не доказано. Но все же, совету последовала — чего я собственно теряю.

На месте мишени, словно вживую возникло знакомое лицо — золотистые волосы, зеленые глаза, широкая улыбка — лицо человека, которого я ненавижу, и я резко взмахнула рукой, посылая каменную крошку вперед.

— Кхм…надеюсь, что ты все-таки не меня представляла, — заметил Бабник, глядя на продырявленную насквозь мишень.

— Не тебя, можешь выдохнуть, — пробормотала я, весьма удивленная силой собственной ненависти. А ведь казалось, остыла и утихло все, а нет, еще пылает в душе обида.

— Тогда еще живем, — улыбнулся он. — Слушай, мелкая, а не все так плохо у тебя. Я понял, у тебя просто мозги как-то набекрень сделаны, не по девчачьи, но это твое преимущество.

— Еще слово и я тебе мозги набекрень сделаю.