Отражения. Миттельшпиль

— Ответа не будет, — она встряхнула бумажные листы. — Вы свободны.

— Но…

— Если вы хотите увидеться с моими дочерьми, юноша, боюсь, ни одна из них сегодня не готова вас принять, — леди Катарина говорила спокойно и холодно.

Ивейн хотел было ответить, что он и так знает: Амелии нет здесь, а заплаканная Кармиль наказана и ей запретили выходить из комнаты и разговаривать с кем-либо до вечера, что злило ее еще больше. Но он промолчал и нашел в себе силы улыбнуться так тепло, как только мог:

— Мне жаль, миледи, но я буду рад встретиться с ними в следующий раз.

Прошу вас, передайте леди Кармиль и леди Амелии, что я всегда счастлив их видеть!

Герцогиня посмотрела на него иначе: внимательнее, если не с уважением, то почти с приязнью.

— Непременно, Ивейн Вортигерн, — она улыбнулась в ответ.

Коротко и неприятно, словно заставила себя это сделать, но все-таки улыбнулась.

***

Средний брат Ивейна, Аррон, служил на границе с Аглавером. Давно, Ивейн был совсем крошкой, когда брат вернулся — на память о службе у него остался шрам, идущий наискосок через ключицу, и обрубок вместо правого мизинца.

И что-то такое во взгляде, что не нравилось отцу.

Иногда глаза Аррона становились мертвыми, похожими на стеклянные кругляши, как у дорогих куколок. А иногда в них горел злой, неприятный огонь. В такие моменты Ивейн опасался брата и злился — на тех, кто сделал Аррона таким вот. Сломанным.

Каким брат был до того, как отец отправил его на границу, Ивейн мог вспомнить с трудом. Братья всегда держались словно бы чуть в стороне: куда более взрослые, чуть надменные старшие сыновья герцога.

Один — будущий наследник, хитрый, как лисица, и самодовольный лорд, достойный своего отца. Второй — почти герой несостоявшейся войны, красивый и жестокий. Лорд Вортигерн гордился ими, а Ивейну доставались лучшие учителя, но он чувствовал, что ни на шаг не смог приблизиться к старшим братьям.

Как бы легко ни давались ему науки и танцы, этикет, музыка и фехтование, как бы ни хвалили его нанятые отцом наставники — отец кивал, улыбался и отворачивался.

Ивейн оставался для него милым мальчиком, умным, но бесполезным.

В зале, где трижды в неделю мастер Эммет учил Ивейна искусству владения мечом, было прохладно и сумрачно. Окна выходили на теневую сторону, солнце перевалило за полдень, небо было затянуто тучами, и Ивейну казалось, что мир медленно погружается в сизую мглу. Можно было бы зажечь кристаллы — их было восемь по периметру зала — но Ивейн продолжал тренироваться без них.