Зверь и я

Боги, кары, клятвы — слишком много для одного дня.

Тодор на мой выпад лишь фыркнул.

— Не станете, госпожа Зайцева Виктория Львовна. Вы в чем-то правы: я просто жиру бешусь, а этот отбор простая формальность и дань традиции. Невеста давно уже выбрана и это не вы. Захари зря надеется что-то изменить.

И мне бы обрадоваться, что все складывается именно так, я ведь вроде этого и добивалась, но и обидно стало почему-то. И на что интересно надеялся маленький волчонок?

— Тодор, — окликнула я вожака. — Не могли бы вы показать мне портрет вашей супруги?

Невинная просьба заставила Тодора удивленно поднять брови.

— Я не женат, Виктория.

— Я имела ввиду вашей покойной супруги, — замялась я, жалея, что подняла такую деликатную тему.

— Смею предположить, что вы хотите взглянуть на нашу с Захари мать. Ее портрет находится в коридоре, недалеко от ваших покоев.

— Оу… — так вот ты какой волчик-братик. И почему я решила, что Захари сын Тодора?

Любопытство вместе с червячком сомнения заставили меня выйти за Тодором в коридор, чтобы посмотреть на портрет их матери.

М-да уж.

— Захари, сказал, что я на нее похожа.

Тодор улыбнулся одними уголками губ, посмотрев на меня. Другой тип лица, другие глаза, другие волосы и даже цвет кожи и тот был темнее, чем у женщины на портрете. Наверное, их мама любила надирать уши маленьким волчатам. Больше с этой женщиной у меня ничего общего нет.

— Оборотни видят глубже обычных людей. Наверное, он разглядел в вас что-то, что напомнило ему мать.

— Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь, — на автомате выдала я, мысленно представляя месть для младшенького.

— Очень красиво сказано, — Тодор улыбался как мальчишка, видимо мои мысли для него сейчас не были секретом.

— Передам Сент-Экзюпери при случае.

— Я приставлю к вам компаньонку, она поможет здесь обосноваться. Ивет, очень мудрая женщина, вы найдете с ней общий язык.

Уже уходя, Тодор обернулся ко мне и задорно подмигнув прошептал:

— Комната Захари в конце коридора по правую сторону.

Трудно сказать, что его так обрадовало. Наверное, как и любой старший брат, он был рад, что младшему достанется по первое число, а он при этом еще и сухим из воды выйдет.

Захари действительно находился неподалеку, в своей комнате, хотя негласно оборотни прозвали этаж женским. Это, да и еще много другое, вызывало насмешки сверстников и делало еще большую пропасть между ними.