Зверь и я

По ее заверению теперь я всегда буду знать, кто был у меня в гостях, и даже смогу почувствовать на расстоянии, если кто-то попытается зайти в нашу спальню.

— Ивет, а ты можешь наколдовать защиту нам?

— Стул возьмите, — отшутилась вредная волчица. — От чего вам защищаться в замке с самым большим войском?

— Я бы хотела попросить защиту от чтения мыслей. Может быть, есть амулет какой-то? — шепотом спросила я.

Ивет нахмурилась и замолчала. Спустя минуту, а может и больше, она сняла свой браслет с руки и оторвала от него две жемчужинки.

Вопреки моим ожиданиям, браслет не разлетелся на всю комнату мелкими бусинками, он засиял и снова сплелся невидимой магической нитью. Лишь в руке у Ивет остались два оторванных камушка. Она едва заметно пошевелила пальцами и одна из жемчужин превратилась в маленькую заколку с белоснежной бабочкой: ее крылышки были из почти невесомого белоснежного кружева, а вместо головы и была та самая бусина. Этой заколкой она подхватила Машины непослушные волосы и будто по щелчку пальцев локоны завились, и прическа приняла не то, что опрятный, а очень даже торжественный вид. Маша захлопала в ладоши от восторга и умчалась к зеркалу любоваться на саму себя любимую. Удобная штука, однако, мамы маленьких девочек из нашего мира за такую чудо-заколочку отдали бы о-о-очень многое.

Ну а для меня волшебство Ивет будто закончилось. Она лишь наколдовала небольшую нить и протянула мне ее вместе с жемчужинкой. Она была недовольна моей просьбой, я это чувствовала. Может она тоже умеет читать мысли?

— Через два часа за вами зайдет глава клана Полярных волков, чтобы сопроводить в тронный зал.

А мне пора собираться, — поспешила старушка на выход.

— А кто он? — Ивет лишь приподняла одну бровь на мой вопрос.

— Захари, конечно. Тодор не может больше управлять кланом, он вожак, альфа, король волков, если тебе так понятнее. Ему должны подчиняться все кланы без исключения.

Ивет оставила нас с Машей одних разбираться с нарядами. И если с облачением Маши все было более-менее понятно, то, как мне затянуть шнуровку на своей спине, я пока плохо представляла.

Быстренько нарядив Машу, и еще раз мысленно поблагодарив Ивет, что не надо мучатся с прической для дочери, я приступила к самому сложному. Пока моя модница крутилась перед зеркалом в своем пышном белом платьице, весь подол которого был украшен кружевными цветами, я смотрела на произведение искусства по ошибке названное моим платьем.

Раньше я думала, что мое свадебное платье — самое красивое.