Зверь и я

Маленький волчонок обиженно насупился на мои слова, подрывающие его авторитет и статус в глазах маленькой боевой подруги.

— Ладно, мы пойдем в детскую, — сделали мне одолжение дети.

Перехватив возле жилых этажей Малику, я увязалась за ней. Благодаря Захари я даже не знала, где именно будет проходить новый этап отбора. Лишь бы не в сырых и темных казематах, как в моем дневном кошмаре.

К счастью, Малика привела меня в обычную комнату, вероятно кабинет судя по мебели. Много стеллажей и полок с книгами, два стола, один из которых был завален картами и свитками, несколько небольших кожаных диванчиков.

На последних и сидели пришедшие раньше нас участницы. Малика без долгих раздумий плюхнулась, другим словом и не назвать, на диванчик рядом с Ивет. От чего старушка, чей покой так бесцеремонно побеспокоили, недовольно поджала губы. Я же осталась стоять на пороге, пытаясь выбрать из двух зол меньшее.

Оставшиеся два свободных места были либо рядом с Истэкой, либо с Апони. И ту, и другую я небезосновательно побаивалась.

Апони сидела на диване, поджав под себя свои босые ноги, и безучастно разглядывала интерьер кабинета. Ее взгляд блуждал по мебели и картинам, нигде не останавливаясь и не задерживаясь. Истэка сидела, широко расставив ноги, и небольшим ножом чистила ногти. Даже если сейчас она достанет дротики и начнет бросать их в чей-нибудь портрет, я совершенно не удивлюсь. Испугаюсь, но не удивлюсь.

— Чтобы пройти испытание, нужно, как минимум, зайти в кабинет, — раздался приятный мужской баритон позади меня, и от этого бархатного голоса по спине побежали мурашки.

Тодор взялся за дверную ручку, приглашая меня войти в комнату. — Не заставляй соперниц ждать.

Ну вот, как будто снова потоптался по больной мозоли. Сейчас я тебе покажу свой день, братец-волк, самый худший покажу, чтобы ты со мной в этой каше поварился. Быстро юркнув мимо него в кабинет, я заняла свободное место рядом с девушкой-койотом от чего та удивленно приподняла бровь.

— Милые девушки, давайте покончим с этим как можно быстрее, — устало произнес мужчина, снимая купол с журнального столика и открывая нашим глазам невзрачный голубой камешек в серебряной оправе. Только сейчас я заметила круги под глазами альфы и хмурый осунувшийся вид, наверное, это не просто — десять раз подряд нырнуть в чьи-то мысли.

Первой на амбразуру, ожидаемо, полезла Истэка.

— Я покажу свою лучшую охоту, — многозначительно улыбнувшись, сказала она.