Зверь и я

Львица вовсе не собиралась нападать на мужчину, она брезговала прикасаться к нему, пропитанному потом и вонью какого-то пойла. Ей вполне было достаточно страха, плескавшегося в его глазах и того, что он оставил ребенка в покое. Стоило ей только рыкнуть погромче и сделать вид, что она готовится к прыжку, как борова, будто водой смыло, только пятки его грязные и мелькали.

Проводив его взглядом, львица обернулась к мальчонке, дрожащему от страха, казалось, еще немного и он разучиться дышать. Медленно она подошла к нему, пряча оскал и втягивая когти, ткнулась мордой в его руки, давая немое разрешение маленькой хрупкой ладошке прикоснуться к себе и быть может погладить в знак благодарности.

Лизнув, оторопевшего от такого жеста, мальчишку, она также медленно скрылась в высокой траве за дорогой.

Засыпала сегодня львица с приятными мыслями, ей было и самой радостно от того, что она стала помехой и не дала учинить расправу над ребенком.

«Когтями порву любого, кто обидит ребенка!»

В памяти всплыли эти слова вместе с огнями ночного города сквозь запотевшее окно в маленькой светлой кухоньке.

Она была там, стояла перед окном, облокотившись на подоконник и прижимаясь лбом к холодному стеклу.

Большая кошка подскочила на лапы, ее сон испарился в неведомом направлении. Ее котенок в беде! И как только она отыщет обидчика, то разорвет его своими когтями…

Огласив всю округу грозным рыком, львица резво помчалась в известном одной ей направлении, не забыв прихватить с собой и беспомощного хорька.

Где-то там ее ребенок в беде, и она обязательно его найдет!

***

Две большие волчицы бежали вдоль утеса, их целью было добраться до лощины внизу, но для этого им предстояло сделать большой крюк, чтобы не разбиться о камни, случайно сорвавшись вниз. Та, что покрупнее, была насыщенно бело-серого окраса с осмысленным мудрым взглядом. Она бежала, не спеша и размеренно, будто бы выверяя каждый свой шаг. Вторая же волчица, наоборот, будто бы сгорала от нетерпения: она то вырывалась вперед, то останавливалась, поджидая свою спутницу, либо и вовсе бежала назад за ней.

Шерсть молодой волчицы бурого окраса переливалась на солнце.

Добравшись, наконец, до низины, обе волчицы стали принюхиваться, пытаясь выйти на след. Лишь спустя десять минут, которые для молодой волчицы длились целую вечность, а для второй — пролетели как один миг, они нашли искомое.

Остановившись у камня, на котором лежало скомканное женское платье, обе приняли человеческий облик.